Прощание с прогом

Есть такая выдающаяся музыкальная команда — Dream Thеater. Ее стараниями «прогре́ссив ме́тал» превратился в полноценный большой стиль, не став в один ряд с многочисленными специализированными сектами гитарных задротов. Как у любой большой группы, у DT есть разные периоды в творчестве, мне по нраву ранний, т.е. 90-е. Начинали-то они еще во второй половине 80-х, но те потуги не в счет, а вот в начале 90-х к ним пришел вокалист Джеймс Лабри, которого основателем назвать, получается, нельзя, однако с тех пор и поныне он фронтмен и, в общем, от образа группы никак не отделим. Что, по-моему, весьма странно, ибо вокалист он, с одной стороны, яркий и узнаваемый, с другой — весьма посредственный, что особенно заметно на фоне остальных участников команды — отчаянных виртуозов.

Images and Words 92-го года — номинально второй альбом DT, но первый с Лабри; до сих пор он самый коммерческий успешный в дискографии группы, и, по-моему, один из лучших. В моем персональном рейтинге рядом с ним значится A Change of Seasons 95-го, но это не совсем альбом в узком смысле, это EP-шник, дополненный восхитительными живыми записями. Но и Awake (1994), и даже Falling into Infinity (1997), который среди фанатов группы принято не любить, мне очень нравятся.

Но это все присказка, поскольку DT этого периода — это еще не тот самый фирменный «прогре́ссив ме́тал». A Change of Seasons — это, без сомнения, дань уважения арт-року 70-х (оттого он мне особенно мил), остальные релизы, хоть и весьма тяжелые с т.з. гитаризма, в целом по мелодике и тематике весьма попсовые. Но при этом очень разнообразные. И за это надо, кажется, благодарить клавишников того периода. Сначала на клавишах играл Кевин Мур, очевидно, что по стилю для DT он не подходил, однако эти противоречия музыку раннего DT только украшали, а иногда воплощались в удивительные песни — см., напр., Space Dye Vest, темную балладу в духе немецких романтиков, последний трек на Awake. Мур ушел где-то в 1994-м, стал играть заунывную-медитативную музыку, выпуская ее под брендом Chroma Key, и вроде как пропал с радаров. Снова всплыл он в 2003-м, когда объявил о создании супер-группы Office of Strategic Influence и выпустил ее одноименный первый альбом, где, помимо прочих, барабанил Майк Портной из все того же Dream Thеater. Этот альбом вышел просто взрывным! Офигенным! И ни на что не похожим. Ни на DT, ни на Chroma Key, ни на кого бы то ни было. На этом, однако, порох у Мура иссяк. Несколько альбомов под маркой Office of Strategic Influence он еще выпустил, он они даже близко не походят на первый. И Мур окончательно пропал с радаров.

Вместо Мура на роль клавишника в 1994 году в DT приняли Дерека Шериняна, в группе он продержался до 1999-го. Шеринян в своих кругах человек известный, вроде как универсальный, он до сих пор на плаву — и в многочисленных коллаборациях, и сам что-то выпускает, хотя слегка сдулся с тех легендарных пор. Dream Thеater в долгосрочной перспективе он тоже не подошел. Мне кажется, что и Мур, и Шеринян, с одной стороны, были недостаточно техничны (Мур точно, Шеринян — спорно, но вполне вероятно), а с другой — уж больно замороченные за саунд и всякое такое. Dream Thеater же со временем тяготел к простоте в звучании инструментов, но к заковыристой музыкальной форме и беспрецедентному, почти бесчеловечному перфекционизму исполнения.

В 1999 году в DT пришел Джордан Рудесс — вот он пианист что надо: пальцы летают под стать гитаре Джона Петруччи, вычурных примочек не требует — врубил гранд пиано и погнал строчить. С Рудессом на борту DT в том же 99-м записал диск Metropolis Pt. 2: Scenes from a Memory (заметим, что никакого диска Pt.1 до этого не было) — и он стал переломным для группы. Как раз с него тот самый «прогре́ссив ме́тал» и попёр. Пластинка оказалась очень успешной, а Рудесс в составе команды числится по сей день. Но с тех пор Dream Thеater стал углублялся в этот жанр дальше и дальше, и музыка становилась все более однотипной. А после того, как в 2010 году команду покинул один из основателей — выдающийся барабанщик и продюсер Майк Портной, Dream Thеater, кажется, постепенно превратился в пародию на самого себя. В первую очередь в этом виноват Лабри — с годами его вокальные данные не улучшались, зато подача, да и весь образ становились все более опереточными, до комизма. Новый барабанщик Мангини тоже поспособствовал: если Портной — виртуоз-эстет, то Мангини — виртуоз-спортсмен: на его счету какие-то там рекорды по скорости ударов и все в таком духе. Барабанная установка Мангини циклопическая — это какая-то клетка, оборудованная бесчисленными стучалками-гремелками-шумелками. Задротство высшей пробы. В результате скорость есть, шоу есть, а вот про музыку все забыли. Короче говоря, их работы я давно не слушаю.

Только и это все еще присказка.

Жанровый скачок DT в конце 90-х — начале 2000-х сопровождался многочисленными сайд-проектами и коллаборациями. Уже упоминавшийся Office of Strategic Influence 2003-го, пусть с оговорками, тоже можно отнести к их числу, хотя, как я уже говорил, это самый непохожий и самый отдаленный от корневой деятельности группы проект такого рода, при этом он еще и самый поздний хронологически.

Liquid Tension Experiment — один из первых, сложился в 1997-м. Это как раз когда DT уже понимали, что Шеринян не вывозит, намеренно много тусовались с разными другими клавишниками, приглядывая замену, джемовали с ними для пробы, а тут как раз Рудесс подскочил. И так здорово с ним работать оказалось, что решили записаться в студии: Майк Портной (барабанщик DT), Джон Петруччи (гитара DT), Джордан Рудесс (клавиши, soon to be DT), а басистом зазвали — о!… — великого Тони Левина. В 1997—1998 гг. эта четверка записала пару студийных альбомов, и время от времени даже немного гастролировала как полноценная группа. Еще в самом начале слух о такой коллаборации породил множество фантазий: дерзкие DTшники решили породниться с богами прогрессив-рока! (Тони Левин — штатный басист King Crimson он с начала 80-х). На деле ничего подобного не случилось: с King Crimson можно породниться только через их предводителя Роберта Фриппа, а Левин, вообще говоря, самоценный и очень разносторонний музыкант. Оттого музыка Liquid Tension Experiment вышла совсем не в духе King Crimson, однако очень похожей на Дримтеатровскую, только без обязательных куплет-припев-куплет, Лабришных ужимок, всего этого диктуемого жанром пафоса, зато обильно приправленная иронией. При этом сложная, с постоянными модуляциями, сменой ритма и размера, импровизационная не в полном, джазовом смысле, но как бы эссеистическая, без жесткой структуры. В итоге творчество Liquid Tension Experiment в музыкальных кругах оценили весьма сдержано. А мне в свое время очень нравилось.

А теперь сказка: в прошлом году Liquid Tension Experiment выпустили третий диск! Анонс, что будет новый полноценный альбом, опять породил массу фантазий и ожиданий, поскольку за двадцать с лишним прошедших лет эта коллаборация превратилась в легенду. Релиз же многие из этих фантазий и ожиданий, разумеется, разрушил. У меня на счет LTE 3 никаких ожиданий не было, поскольку за творчеством этих музыкантов почти не слежу, да и вообще послушал я этот диск лишь совсем недавно, т.е. через полгода после премьеры, так что можно сказать, воспринимал его с холодным сердцем. Первое, на что обращаешь внимание, — будто бы все осталось по-прежнему, несмотря на минувшие два десятилетия. Тот же простенький (но ставший фирменным) звук, те же завороченные формы, та же умопомрачительная виртуозность. Об этом говорят и пишут все критики и обозреватели. Но самое главное для меня оказалось совсем другое, и шло оно не от диска, а изнутри меня — мне было скучно. Мне сложно сейчас судить в шкале «нравится/не нравится», я слушал и вспоминал, как же сильно мне нравилась такая музыка раньше, но тут же ловил себя на том, что постоянно отвлекаюсь, а значит, нынче она меня не цепляла.

Если вслушиваться, то, конечно, есть у LTE-3 отличия от LTE-1 и LTE-2. Во-первых, стало меньше Тони Левина. Объяснение у меня невеселое: все же за семьдесят дяденьке, а басс — это очень энергозатратный инструмент, и шпарить по-прежнему уже тяжеловато. Во-вторых, LTE-3 вышел очень многодельным: первые диски были во многом джемовыми, музыка рождалась на ходу, как бы играючи, здесь же слышится тяжелая работа. Не думаю, что это на пользу: перфекционизма добились, а живость и легкость ушла. В-третьих, LTE-3 просто огромен, там почти два часа звучания, среди которого много странного. Ну, например, зачем-то переиграли один из, считай, американских гимнов — «Рапсодию в синих тонах» Гершвина. Решительно не понятно, зачем было ворошить эту перхоть: никакого нового прочтения (ну, помимо переложения на свои инструменты и взвинчивания темпа) там нет, вышла лишь эдакая пасхалочка. Которая в моей памяти вызвала разве что старую шутку про американских евреев (Петруччи-то, как несложно догадаться по фамилии, с итальянскими корнями, а вот Левин, Портной и Рудесс, как, разумеется, и Гершвин — всецело): Moses is Moses, but business is business.

Тут, правда, вот еще какая штука: принявшись нынче слушать и переслушивать сопутствующие записи в связи с LTE-3 , я обнаружил, что, оказывается, в 2008 году был выпущен еще один диск с их студийными работами, он, правда, очень странный, и даже издан не под именем Liquid Tension Experiment, а Liquid Trio Experiment, и остался, кажется, почти незамеченным, в т.ч. мной. А зря. История этого диска такова: когда квартет начал плановые студийные сессии для записи LTE-2 в 1998 году, жена Петруччи начала рожать (видимо, раньше срока), и гитарист, понятное дело, сорвался домой. Ну а Портной, Левин и Рудесс остались что-то там ковырять, ожидая перинатальных новостей от товарища. В роддоме все прошло благополучно, Петруччи вернулся, LTE-2 тоже успешно записали, и вроде бы точка. Но через десять лет вдруг всплыли те самые лениво сделанные на троих сессии, и их решили отмастерить и издать.

А записи-то замечательные! От деятельности квартета музыка трио весьма отличается, а уж от музыки DT и подавно. Конечно, это по сути джемы, наигрыши, а не проработанные пьесы, но, по-моему, дыхания и музыкальности в них куда больше, чем в отрепетированных опусах. Поскольку не было Петруччи с его высокоскоростной гитарной стружкой, то трио не загоняло темп, даже наоборот: Левин и Портной выдавали размеренный утяжеленный кач. Да и в целом, структура музыки свободнее, она больше напоминает джаз-фьюжновые произведения, а не прог-метал. Эх, им бы того самого Шериняна на клавиши, а не Рудесса — вообще была б конфетка, в заковыристом фьюжне Шеринян куда больше спортсмена-Рудесса понимает…

Но даже эта приятная находка, этот неожиданный бустер не отменил того главного сделанного мною вывода: оказалось, такая музыка перестала меня цеплять, она стала попросту скучной для меня. Мощнейшее топливо, чистейший дистиллят, питавший меня в старшей школе и почти все университетские годы, да и потом не раз спасавший, вдруг перестал работать. Все, больше не заводит. Ну, хорошо: я, разумеется, давно отмечал, что к подобным жанрам почти перестал обращаться, так что называть нынешний случай неожиданным открытием нельзя. Просто в этот раз я отчего-то решил поставить наконец жирную точку в этих отношениях. Стало быть, тут-то сказке и конец.