ВАРВАР

Как Тар появился в Полисе, никто не помнил. Он не был из числа коренных жителей, и уж точно родился не на территории «Гнезда». Внутрь «Гнезда», где укрывается Полис, Тар пришел из Низины, значит, он был из тамошних людей — из «скитальцев», «бездомных», как их называли жители Полиса. Больше о нем ничего не знали.

В Легендарные времена Низина и Полис открыто враждовали, «скитальцы» устраивали набеги на богатый Полис, а Полис в свою очередь водил карательные походы на лагеря в Низине, тоже грабил: отряды вывозили добытые «скитальцами» природные богатства. Тогда-то на платформе «Гнезда» и соорудили мощные оборонительные стены, чтобы выдерживать ожесточенные осады. Но однажды Великий всплеск Стихии — волнение невиданной разрушительной мощи — уничтожил почти все поселения и боевые силы в Низине, а «Гнездо» устояло и опять сберегло Полис. Набеги прекратились. В Полис потянулись вереницы измученных «скитальцев», умолявших об убежище в «Гнезде». Поначалу их принимали охотно: прежде непокорные, теперь это были неприхотливые люди, готовые на любой труд ради укрытия от ударов Стихии — пригодятся. Но вскоре стало ясно, что всех желающих «Гнездо» укрыть не сможет, да и к радикальному уплотнению коренные жители Полиса не были готовы. Ворота «Гнезда» вновь пришлось запереть. Теперь стены осаждали не грабители, а желающая укрытия растерянная толпа, но и ей не удалось пробиться на территорию Полиса. А последовавшие два-три средней силы всплеска Стихии разогнали этот сброд, и «бездомные» вновь рассеялись по обширной территории Низины. С тех пор они массово никак себя не проявляли. В Полисе поговаривали, что обитатели Низины откатились в первобытное состояние, одичали и стали жить собирательством и примитивной охотой. Иные утверждали противоположное: не стоит недооценивать низинных, и в прежние времена у них доставало собственных военных технологий, и если бы не Великий всплеск, то они бы обязательно взяли Полис штурмом, а теперь они притихли оттого, что на безопасном расстоянии возводят собственное технологическое убежище по типу «Гнезда». Третьи объясняли, что «скитальцы» — это не единый народ, а пестрое сообщество кланов, которое впало в состояние бесконечных междоусобных дрязг, и теперь до ветшающего Полиса им просто нет дела.

Как бы то ни было, интересоваться состоянием жизни в Низине Полис перестал. Бывало, одиночки из числа «скитальцев» проникали в «Гнездо», где просили убежища — так и быть, теперь их не выгоняли. Охотнее всего брали детей — у них были шансы полноценно влиться в жизнь Полиса, выучиться, адаптироваться; взрослые «скитальцы» приживались внутри стен «Гнезда» с трудом. Как правило, выходцы из Низины занимались нехитрой физической работой, служба в Жандармерии — лучшее, на что могли расчитывать мужчины, женщины — на подсобную работу в школах или больницах. Когда Тар оказался в «Гнезде», ребенком он уже не был. Поначалу, как и многие «способные „бездомные“», молодой человек был направлен в патрульные — жандармы его приняли без проблем. Однако надолго среди них Тар не задержался, служить ему было тяжеловато: по полицейским меркам он был слишком задумчив. Но он был сообразителен и умен, и командование решило, что в будущем, если его подучить, из него выйдет хороший штабной офицер, а то и следователь. Но как только прошел испытательный срок, и Тару было разрешено свободно находиться в Полисе, из Жандармерии он уволился.

Больше всего на свете Тара интересовало «Гнездо»: его устройство, механика, его сложная логика. Вроде бы такой интерес понятен: защитный комплекс «Гнездо» — величайшее достижение Полиса, основа его цивилизации. Именно оно позволяло Полису защищаться от всплесков Стихии, останавливало ее разрушительные волны. Если бы не возведение «Гнезда» в эпоху Великих героев, то нынче Полис мало бы чем отличался от беспорядочных поселений-времянок в Низине. Оттого «скитальцев» так тянуло к этому сооружению, они, порой, впадали в благоговейный трепет при виде его опор и стен. Однако взгляд Тара был иного плана: он вовсе не считал «Гнездо» чем-то священным и богоданным, он смотрел на него как на рукотворный механизм, сложнейшую, но стройную систему; он хотел понять этот механизм целиком, проникнуть в самую его суть, а, может, и научиться им управлять — вот это уже удивительно для выходца из Низины. Более того, и среди коренных жителей Полиса таких увлеченных было немного: «Гнездо» было возведено очень давно — несколько эпох назад, как это было сделано, уже никто не помнил, а достоверных источников с тех пор сохранилось немного. После того, как «Гнездо» выдержало удары Великого всплеска, в Полисе будто решили, что наследуемая с Легендарных времен конструкция защитного комплекса настолько хороша, что главное, что современное поколение должно сделать, — тщательно обслуживать и по необходимости подновлять комплекс. (Были, однако, маргиналы, кто утверждал, что «Гнезду» уже давно необходим капитальный ремонт, но их пораженческие прогнозы никогда не сбывались). Короче говоря, теперь мало кто живо интересовался конструкцией и логикой комплекса: для сотрудников Объединенных служб обеспечения устройство «Гнезда» было лишь повседневной рутиной; в Полисе была Ученая Кафедра, но, если сказать по правде, для ее умов работа «Гнезда» становилась лишь поводом к бесконечно углубляющимся теоретическим построениям. А для рядовых граждан Полиса «Гнездо» было чем-то необходимо и даже естественно данным, обязательным, но при этом уже мало замечаемым условием их существования; это было грандиозное, но малопонятное наследие древних эпох.

Как Тару удалось устроиться штатным работником Объединенных служб обеспечения «Гнезда» — никто не помнит. То ли дело было в очень убедительном рекомендательном письме от начальства Жандармерии, то ли Тар так ярко себя проявил на бесплатных образовательных курсах для добровольцев «Гнезда», а то ли просто счастливая случайность: все же Объединенные службы обеспечения — большая организация, рабочих рук в ней требовалось много, но факт в том, что Тару предложили профессиональную работу и жалование, и он устроился в департамент вентиляции и систем охлаждения. Вскоре Тар женился на молодой школьной учительнице — сама она была уроженкой Полиса, но ее родители пришли под защиту «Гнезда» из Низины уже взрослыми. И хотя ни он, ни она забывать свое родовое прошлое среди «скитальцев» не стремились, уклад их жизни совсем не походил на семьи большинства выходцев из Низины.

В работе Тар демонстрировал выдающиеся успехи. Он как по волшебству угадывал, где и почему в том или ином воздуховоде требовались обслуживающие работы. Ему совсем не требовалось усилие, чтобы вникнуть в суть неисправности. Со стороны казалось, что Тар и запутанные охлаждающие системы «Гнезда» будто бы говорят на одном — родном для обоих — древнем языке. Тогда Тара даже стали подозревать, а не засланный ли это шпион из Низины, который хочет выведать древние секреты «Гнезда»? Или того хуже — диверсант? Однако далеко это не зашло: все же Тар несколько лет прослужил в патруле и был на хорошем счету у офицеров Жандармерии, а уж они новобранцев проверяли досконально. И потом, не стоит переоценивать хитроумность низинцев: шпион, диверсант — зачем им это? Узнай они любые подробности конструкции «Гнезда», они не смогут его повторить. Тар просто талантливый малый из племени «скитальцев», головастый самородок, вот пусть и послужит на благо Полиса, который его приютил.

Начальник департамента вентиляции и охлаждения, человек прямой и практичный, однажды без обиняков так и спросил Тара: «Как тебе удается так ловко купировать очаги перегрева на всех участках контура „Гнезда“? За последний год во время твоих смен не то что красного — даже желтых предупредительных сигналов не было. Тебе ведь даже общую схему процессов комплекса не преподавали, только прикладной спецкурс по вентиляции. Откуда ты знаешь все взаимосвязи в комплексе?».

— Еще ребенком, когда я жил в Низине, я много наблюдал за «Гнездом» снаружи. Особенно интересно было смотреть, как платформа отыгрывает колебания во время небольших всплесков Стихии. Не раз и не два я обошел все «Гнездо» кругом, и даже забирался под основание — туда, где стоят опоры комплекса. Кстати, это несложно: охрана там невнимательная, она сосредоточена на безопасности стен, на предупреждении возможных грабительских атак (которых давно уж не было), подножие платформы само по себе вне наблюдения. Потом, когда я служил в патруле, мы обхаживали весь периметр «Гнезда» уже со стороны Полиса: если идешь по краю платформы, то лучше чувствуешь, как она демпфирует удары Стихии, как держит баланс. Ну а теперь, когда мне посчастливилось работать в Объединенных службах обеспечения, я снова вижу все эти процессы, но уже буквально изнутри. И если сопоставить все мои наблюдения, то можно уловить общие принципы работы комплекса, — попытался объяснить Тар. После небольшой паузы он продолжил: — Ведь вы, родившиеся в Полисе, снаружи бывать не любите. А, скажем, добытчики, кто постоянно работает в Низине, не оглядываются на «Гнездо», им надо разыскивать ископаемые ресурсы. Вы не смотрите на себя со стороны. Вы родились на платформе «Гнезда», выросли за его стенами, вы воспринимаете его как что-то вечное, как неотъемлемую часть бытия. Уверен, вы не можете помыслить мир до или после «Гнезда», не можете помыслить отсутствие «Гнезда». Поэтому вам так сложно понять его как целое, как единую систему, как организм.

Начальник департамента из речи Тара понял немногое, однако был поражен «философской высотой мысли» (его слова) младшего коллеги. Тар почувствовал, что начальника его ответ не удовлетворил, и через пару недель подготовил докладную записку, где изложил, что за несколько лет работы в Объединенных службах обеспечения он разработал («исключительно для личного использования» — всячески подчеркивал Тар, памятуя глупые подозрения в шпионаже) небольшую несложную систему мониторинга на основе косвенных опережающих индикаторов; если отслеживать индикаторы регулярно, то показатели системы помогают «почувствовать циклы дыхания» (его слова) всего вентиляционного и охлаждающего контура оборонительного комплекса. «Главное, — писал Тар, — не относиться к рассчитываемым показателям по-бухгалтерски: эта система задумана не для отчета, а для предсказания и даже для предугадывания возможных очагов перегрева, так что здесь нет и не может быть четких формализованных критериев».

— Вот, другое дело! Сразу бы так. А то развел: единый организм, помыслить отсутствие… Теперь думай, как нам опробовать твою систему во всех отделах нашего департамента, — обрадовался наконец начальник.

Коллеги-мастера быстро ухватили суть предложения Тара. «Главное, — все твердил он, — уловить „дыхание“ контура, если получилось — остальное проявится само собой». Получалось, вообще говоря, не у всех, но вскоре начальник окончательно убедился, что новая система мониторинга — эффективный и несложный инструмент, поэтому ее необходимо внедрять на обязательной основе. Для этого ее необходимо включить в общий стандарт: сначала согласовать на Кафедре, а затем утвердить постановлением правления Объединенных служб обеспечения.

Слушания на Кафедре обернулись полным провалом.

— Это же просто детский лепет! Разве можно описывать процессы, протекающие в системах «Гнезда», при помощи примитивных линейных преобразований?! Неужели вы думаете, что достаточно индивидуальной карьеры в службе вентиляции, чтобы построить целостную модель функционирования всего комплекса? Невиданная дерзость! Наша Кафедра заседает семь эпох, за это время мы разработали несколько взаимодополняющих теорий, объясняющих долго- и среднесрочные циклы обменных процессов между системами защитного комплекса; соотнесли их динамику с социально-экономическим развитием Полиса, с активностью в Низине и с многочисленными другими факторами. Это очень сложная и детально проработанная модель. С расчетом ее параметров еле справляется наш вычислительный центр. И все это для того, чтобы добиться прогнозов, которым бы Полис мог по-настоящему доверять, ведь от устойчивости «Гнезда» зависит жизнь всех нас! А вы предлагаете мониторить лишь несколько косвенных индикаторов! Вы правда думаете, что этим можно руководствоваться при обслуживании комплекса?

— Я вовсе не намерен опровергать ваши теории. А ваши расчеты, безусловно, намного точнее. Но дело в том, что использовать эти методы в оперативном управлении нет никакой возможности: ведь вы сами указали, что для этого требуются многочисленные исходные данные и серьезные вычислительные мощности, которых в нашем департаменте просто нет. Более того, во время всплесков Стихии на подобные операции нет времени. Да, с формальной точки зрения моя система мониторинга нехитрая и даже намеренно упрощенная, но вот перед вами практикующие мастера, они подтвердят, что если ты можешь почувствовать «дыхание» контура, то для текущей работы тебе этого хватит. Ведь по сути схема управления «Гнездом» не так и сложна, особенно если иметь в виду оперативное управление во время отражения всплесков Стихии. Самое главное — уловить колебания платформы и опор, удерживать их в живом подвижном балансе…

Дальше представители Кафедры слушать не могли.

— Что-что вы говорите? Дыхание? Прочувствовать? Что это за первобытная терминология? Где вас этому научили? Стало быть мы на Кафедре несколько эпох кропотливо изучаем процессы «Гнезда», а тут приходите вы и вмиг все это сумели «прочувствовать»?! «Гнездо» это просто, вы говорите? Да вы с ума сошли! Дикарь! Выскочка! Изобретатель самозваный!… — и все в таком духе.

— Нда, не думал, что так выйдет, — принялся успокаивать Тара начальник департамента систем вентиляции и охлаждения. — Но ты не волнуйся, на рабочие отношения их истерика не повлияет.

Тар молчал. Начальник повертел головой по сторонам и снова обратился к младшему коллеге:

— Вот ты сказал, что схема «Гнезда» не такая уж и сложная. Допустим. Но почему тогда «бездомные» так и не смогли возвести ничего похожего? Ты же сам родом из Низины. Или правы те болтуны, что твердят, мол, «бездомные» строят-таки аналог «Гнезда» на безопасном расстоянии отсюда?

— Не думаю, что в Низине существует или скоро появится аналог «Гнезда». Я не склонен недооценивать технологии, которыми обладают в Низине, но появись там свой защитный комплекс, даже в глухом ко всему чужому Полисе об этом бы без сомнений знали. Я думаю, что низинные племена не могут его построить оттого, что базовый уровень комплекса — платформу с опорами — нужно возводить очень быстро, чтобы успеть между двумя всплесками Стихии: даже небольшое волнение разрушит все незаконченные наработки. А чтобы успеть все сделать надежно и в срок, необходима слаженная совместная работа. Она-то низинным и не под силу: вожди многочисленных тамошних кланов никогда не могли договориться, в этом бессильны любые технологии.

На рабочие отношения скандальная защита на Кафедре, однако, повлияла: слух о простой и эффективной системе мониторинга разлетелся по всем департаментам и отделам, обслуживающим «Гнездо». Тара стали узнавать незнакомые мастера, коллеги из других департаментов подходили с расспросами. Поначалу он отвечал уклончиво, в разговоры старался не вступать, увиливал и всячески защищался от внимания к себе. Жена на это сказала: «Зря ты их отталкиваешь. Зачем ты выплескиваешь свою обиду и злость на них? Они вовсе не собираются тебя критиковать — им не за это платят; ты им интересен, потому что ты можешь им помочь в работе — вашей общей работе. Лучше научи их». Тар послушал. При поддержке начальника в департаменте вентиляции устроили регулярный методологический семинар, где Тар с коллегами обсуждали со всеми желающими из Объединенных служб обеспечения прогностический потенциал мониторинга опережающих косвенных индикаторов. Вскоре было написано и издано небольшое пособие «Основы методологии мысленной интерпретации опережающих индикаторов с точки зрения единства деятельности систем защитного комплекса „Гнездо“», а через пару лет рационализаторское предложение Тара стало устоявшимся и де факто обязательным инструментом в арсенале мастеров Объединенных служб обеспечения.

 

Однажды Стихия подняла Жуткую волну — бурю такой силы, какой, говорят, «Гнездо» прежде не видывало; говорят, даже сильнее Великого всплеска, по иронии судьбы спасшего Полис от сил Низины. (К тому моменту Тар дослужился до позиции советника главного управляющего Объединенными службами обеспечения защитного комплекса. Руководящие должности его отвращали еще со времен Жандармерии, но не секрет, что старик-главный доверял своему советнику безраздельно. Особенно в вопросах оперативного управления комплексом во время волнений Стихии: сам главный управляющий был родом из ремонтного департамента и предпочитал заниматься стратегическим планированием, так что подлинным автором большинства оперативных директив был Тар). День было не отличить от ночи: солнце сделалось мрачным и грязным, а луна стала будто кровь. Небо скукожилось и свернулось будто свиток, а звезды как осыпались. Начался потоп и великое землетрясение: ни одна гора, ни одна скала, ни один остров не устоял. Личный состав Объединенных служб обеспечения «Гнезда» работал за гранью человеческих возможностей. На подмогу было мобилизовано все взрослое население Полиса. Уже было разрушено больше трети опор, но Стихия не унималась. А когда обвалилась стена с центральными воротами, главный управляющий не выдержал напряжения, потерял самообладание и покончил с собой. Управление «Гнездом» всецело перешло в руки Тара. Никто не перечил. «Подумаешь, стена с воротами: в такую погоду ждать непрошенных гостей из Низины точно не приходится. Уж от Низины-то почти ничего не осталось. Главное — я всегда говорил — удержать баланс платформы, а на таком малом количестве опор это будет трудновато», — коротко высказался Тар, принимая командование защитным комплексом. Удержать платформу от падения ему удалось: последние трое суток без сна, и Стихия наконец утихла.

Как только Полис оправился от шока, как только был завершен экстренный ремонт основания платформы, стали обсуждать вопрос о глубокой реконструкции «Гнезда». Момент удачный: во-первых, Жуткая волна, как уже заметил Тар, разогнала и уничтожила все хоть сколько-нибудь опасные для Полиса агрессивные кланы в Низине. Во-вторых, обычно после ударов большой силы Стихия замолкала на длительный период; чем сильнее удар — тем дольше затишье, значит, после Жуткой волны можно ждать долгого спокойствия. И в-третьих, сейчас «Гнезду», действительно, требовался капитальный ремонт, откладывать который было невозможно — на этот раз в необходимости реновации не сомневался никто. В результате Полис решился на невиданный шаг — провести кардинальную реконструкцию «Гнезда», включая полную перепланировку основных систем. Прежде такого никогда не делалось: с самого момента сооружения комплекса в эпоху Великих героев.

Наработок по реконструкции конкретных узлов и элементов защитного комплекса к тому моменту накопилось множество, они поступали и со стороны теоретиков с Кафедры, и от мастеров-практиков, однако в первую очередь было необходимо определиться с общей концепцией реконструкции «Гнезда». В конце концов все свелось к двум вариантам; первый предлагала Кафедра: необходимо кратно увеличить мощность несущей платформы, максимально увеличить число опор (это даст жесткость, но уменьшит подвижность), стены тоже усилить и установить на них сверху огромные ребра, которые, во-первых, придадут конструкции жесткость, а во-вторых, по ребрам будет подниматься раздвижной многосекционный защитный купол. Система управления комплексом в случае такой реконструкции резко усложнится, но если автоматизировать управление некоторыми процессами на низовом уровне, то число штатных сотрудников Объединенных служб обеспечения возрастет незначительно. Однако, возражали некоторые практикующие мастера и управляющие системами комплекса, в таком случае новая конструкция будет намного массивнее и тяжелее прежней, вдобавок часть процессов по умолчанию будет контролироваться только автоматикой, так что все это сделает невозможным ручное управление комплексом. А ведь только благодаря уникальному дарованию Тара, стойкости старших управляющих и исполнительности всей обслуживающей команды удалось удержать «Гнездо» от падения в период Жуткой волны — ни в полуавтоматическом, ни тем более в автоматическом режиме это бы не сработало.

Отсюда вторая концепция реконструкции — ставка на облегчение защитного комплекса: за счет максимально широкого внедрения новых материалов при реконструкции платформы и за счет упрощения фортификационных элементов (фактически отказ от оборонительной стены — зачем, если серьезных атак из Низины не было уже пару эпох); при этом полная замена прежних опор на опоры нового типа (что дорого): их должно быть меньше, сами по себе они должны быть выносливей, но и подвижнее, чтобы иметь возможность более точно настраивать баланс во время волнений почвы. Эту концепцию предлагал Тар. «Но самое главное, — завершал презентацию он, — нам необходимо всецело пересмотреть систему подготовки персонала для Объединенных служб обеспечения. Облегченная система будет требовать более умелых управляющих и мастеров. По-хорошему, это должны быть люди беззаветно преданные системам „Гнезда“. Они должны ощущать все механизмы комплекса как продолжение своего собственного тела; заступающая на дежурство смена должна быть не просто коллегами, это должен быть единый организм, их сердца должны биться в одном ритме. В идеале для обслуживания защитного комплекса нам нужно создать священное братство», — чуть не перешел на крик Тар.

Предложения облегчить несущую платформу и установить опоры нового типа многими — и даже некоторыми представителями Кафедры — были встречены благожелательно. Но призывы создать священное братство и слиться в единый организм, разумеется, вызвали лишь улыбку. Конечно, в этот раз никто не кричал «Дикарь!» или «Необразованный „бездомный“!», но всерьез финал презентации Тара никто не воспринял. «Понятно, что он перегрелся в период Жуткой волны. Он уже герой, его имя уже вписано в историю Полиса. Но сейчас нам надо действовать взвешенно, обоснованно, а не надеяться на спасительное „братство“, члены которого будут развивать мистическую интуицию к механизмам защитного комплекса. Не забывайте, совсем недавно у него на глазах застрелился главный управляющий — от такого зрелища у любого крыша поедет». По правде говоря, Тар и сам так порой думал. Его здоровье, действительно, было надломлено в период противостояния Жуткой волне, он больше не мог работать с прежней чуткостью и выносливостью, он и сам прекрасно это понимал. Поэтому когда на финальном голосовании победила концепция с ребрами и куполом, Тар подал в отставку: «Не хочу, чтобы это выглядело как демарш: просто сейчас, когда проект утвержден, его необходимо воплощать в полном согласии и в минимально возможный срок, мне бы не хотелось мешать этому».

— Напиши книгу. Хочешь, о противостоянии Жуткой волне, хочешь, что-нибудь про свое видение будущего «Гнезда». Сегодня ты главный герой Полиса, спрос на тебя будет, это точно. К тому же, работа не даст тебе закиснуть. С другой стороны, отдохнешь от оперативного управления и постоянного напряжения. А там, глядишь, вспомнит о тебе правление, — советовал Тару давний друг, бывший начальник департамента вентиляции и охлаждения, давно уже уволившийся из Объединенных служб.

Так Тар и поступил: снял комнату у задней стены «Гнезда», что в самом тихом секторе Полиса, устроил там кабинет и принялся работать. Писалось легко — его первая небольшая книга «Комплекс „Гнездо“ как система с одним языком» была готова уже через пять месяцев (с первичной редактурой помогла жена-учительница). Пока работал над первой, родилась задумка следующей — «Внутренние структуры „Гнезда“ и внешние влияния», которую Тар тоже написал довольно быстро. Потом еще и еще: «Момент непредсказуемости», «Постепенный прогресс», и, наконец, главный труд — «„Гнездо“ и взрыв». А также многочисленные статьи по типологии всплесков Стихии и анализу защитных тактик при управлении комплексом «Гнездо» для Ученого журнала Кафедры. Книги, как верно предположил бывший начальник департамента вентиляции, пользовались устойчивой популярностью, хотя бестселлерами все же не становились. Лучше всего Тару удавались научно-популярные форматы и книги для детей и юношества, замечали издатели: автор обнаруживал выдающиеся способности объяснять сложную логику и механизмы защитного комплекса простым и доходчивым, но в то же время не примитивным языком. Вскоре после выхода книги «„Гнездо“ и взрыв» Тара стали приглашать с лекциями — помня об опыте внедрения системы мониторинга опережающих индикаторов, Тар с энтузиазмом соглашался выступить.

Так прошло несколько лет. По материалам лекций и выступлений Тара был выпущен двухтомник «Беседы о „Гнезде“ и Полисе». Но ситуация никак не походила на успех методологического семинара в департаменте вентиляции двадцать лет назад. Книги переиздавались, с выступлениями приглашали регулярно, но удовлетворения Тару это не приносило. «Сколько ни пиши — а ни на что не влияешь. Все как в черную дыру уходит. Уж сколько раз я выступал с этими лекциями, а каждый раз одни и те же тупые вопросы из зала. Я понимаю, что они не профессионалы, но…», — досадовал Тар. Работа по реконструкции «Гнезда» шла своим чередом и уже подходила к концу — ребра купола стали привычным атрибутом небесного пейзажа, а за консультацией к Тару так никто ни разу и не обратился.

 

В один день все изменилось. Тар сжег наработки запланированных книг, статей и выступлений и навсегда отложил авторучку и клавиатуру. Он пересчитал накопленные средства, выкупил старый большой жилой дом с внутренним двором-площадкой и вместе с женой принялся обустраивать в нем собственную школу — специальное учебное заведение с углубленным изучением основ функционирования глобальных защитных комплексов. То была ни на что не похожая школа. Почти всех преподавателей Тар с женой набрали из числа своих бывших коллег. В уместности сослуживцев супруги Тара никто не сомневался, а вот вышедшие в отставку старые мастера и давний таровский приятель из числа теоретиков с Кафедры у многих вызывали недоумение: «Не рановато ли преподавать механику „Гнезда“ столь юным детям?». Однако еще больше удивляло сочетание подробного курса системотехники с обширной музыкальной программой, которую основатели заложили в образовательный профиль школы. Ученикам следовало изучать сольфеджио, гармонию, основы музыкальной композиции, каждый должен был владеть хотя бы одним музыкальным инструментом, обязательным было еженедельное общешкольное музицирование во дворе. «Понимаете, „Гнездо“ — это коллективное дело. Когда Стихия спокойна, объяснить это не составляет труда. Но в периоды всплесков разумными доводами и логичными речами уже ничего не добиться. Наша задача — научить выстраивать из индивидуальных голосов, каждый из которых лишь отдельный плач, стройный хор. Музыка — ритм, мера и лад — это сильнейшее утешение, дарующее и усиливающее чувство общности», — пояснил однажды Тар, но его образных речей, как обычно, мало кто (из взрослых) понял.

Через пару лет Тар вписал в образовательную программу своей школы еще более неожиданный предмет — медитацию осознанности. И с тех пор каждое утро в школе начиналось с дыхательных упражнений и 24-минутной сессии памятования для всех учеников и преподавателей школы. «Какое это имеет отношение к механике „Гнезда“, да и воспитанию детей вообще? — негодовала широкая общественность. — Медитации, спецкурсы по тренировке интуиции и по экстрасенсорике — что еще выдумают эти чокнутые? Своих-то детей, поди, не так учили! И потом, ведь у нас есть стандарты обучения для всех школ Полиса, скажите, в полной ли мере они выполняются? Куда смотрит комиссия по образованию?», — и всякое такое. Тар уже не пытался им ничего объяснить, теперь он вообще старался произносить как можно меньше слов вне школы.

Проблем с набором учеников, однако, не было. Да и принимали их совсем немного, к тому же отбор был жесткий. Вначале своих чад привели давние поклонники дарования Тара как чуткого практикующего мастера — это тоже, как правило, были его бывшие коллеги. Затем потянулись почитатели писательского таланта Тара. А потом и Объединенные службы заявили, что намерены взять шефство над школой, готовы оказывать ей систематическую поддержку и будут рекомендовать ее своим сотрудникам.

Последний крупный скандал, связанный с образовательной программой школы, разгорелся, когда выяснилось, что каждое утро после коллективной медитации во дворе Тар стал читать всем собравшимся — и ученикам, и преподавателям — лекции о выживании после крушения защитного комплекса: минимальная предварительная подготовка к возможному крушению, базовые правила безопасности в Низине, основы обустройства временного лагеря, принципы возведения простейшей балансирующей платформы из обломков «Гнезда». Более того, оказалось, что старшеклассники во главе с Таром уже несколько месяцев совершают вылазки в Низину, а иногда остаются там на ночь; и, скорее всего, даже вступают в контакт с «бездомными». «Да он совсем спятил! Он же готовит малолетних террористов! Вся эта так называемая школа — это просто секта какая-то, где ожидают конца света!», — недостатка в обвинениях не было. Нападки возмущенных активистов не прекращались несколько месяцев. Учителя вместе с учениками изо всех сил уговаривали родителей успокоиться, не слушать скандалистов и позволить своим детям завершить полный курс спецшколы. Тар и вовсе перестал бывать в центре Полиса и поддерживал связь разве что с правлением Объединенных служб, чтобы компания не прекратила партнерскую поддержку школы. В результате походы по Низине удалось отстоять: правда, отныне пришлось брать с собой сопровождающего из числа жандармов, а, значит, нормального общения со «скитальцами» уже не выходило. А вот лекции «о конце света» пришлось отменить; разумеется, Тар не прекратил готовить учеников к возможному обрушение платформы, однако теперь пришлось это делать тайно — в рамках факультатива для старшеклассников «Быт и нравы обитателей Низины».

 

Как именно Тар исчез, никто не понял. Это случилось где-то через полгода после смерти его жены. Одни говорили, что он решил остаться в Низине во время одной из прогулок со студентами, другие спорили: Тар был уже совсем старым, он даже за пределы школьного двора не выходил, так что ни о какой Низине не могло быть и речи. Третьи утверждали, что он растворился в солнечном свете во время коллективной утренней медитации, другие говорили, будто бы Тар растаял в вечернем тумане во время музицирования. Но как бы то ни было, несмотря на уход обоих основателей, школа работала в обычном режиме. К тому времени она уже осуществила почти десяток выпусков, коллектив собирался переезжать в новое здание и расширять набор. Когда же вопрос об исчезновении Тара задавали в школе, там повторяли те же версии: кажется, он растворился в утреннем свете или вечернем тумане, причем говорили они с таким видом, будто случившееся было естественным для любого человека.

А потом налетела новая Великая волна. Реконструированное «Гнездо» удара Стихии не выдержало. Эра Полиса закончилась.