I

Комитет постановил: «Ввиду угрозы нападения со стороны потенциального противника приказываем начать промышленную разработку **ского месторождения руд; возвести при месторождении металлургический комбинат полного цикла и машиностроительный завод для производства боевых бронемашин нового поколений. Приступить незамедлительно и исполнить в кратчайшие сроки».

**ское месторождение за тысячи километров от крупных населенных пунктов на границе тайги и лесотундры. «Настоящее обстоятельство следует рассматривать как преимущество, так как территориальная удаленность исключает вероятность внезапного удара, в т.ч. авиационного, со стороны потенциального противника. Приказываем: проложить до **ского месторождения узкоколейную железнодорожную ветку ― приступить немедленно и исполнить в кратчайшие сроки». Исполнили в кратчайшие сроки ― прямиком по болоту.

**ское месторождение известно давно, но прежде никаких планов его освоения не прорабатывалось: во-первых, конечно, удаленность, во-вторых, руды там относительно бедные, хотя брались, бывало, и за более низкую концентрацию. Но самое главное, в-третьих, руда со сложными вредными примесями ― ни одна существующая технология обогащения и плавки не подходила. «Постановляем: в самый кратчайший срок разработать технологию получения высококачественной стали из руд **ского месторождения и внедрить ее в промышленную эксплуатацию на **ском комбинате». Разработали: производственная цепочка оказалась почти втрое длиннее классической.

Бронемашины нового поколения? «Разработать и внедрить на **ском заводе. В кратчайшие сроки». Однако: Заводу поручалось производство именно машины ― двигателя, ходовой части, брони, но не вооружения. Орудийная составляющая оставалась в исключительном ведении спец.предприятия «АБВ123» при комитетском Департаменте переубеждения.

Кто же будет это все возводить и производить? Тут и постановления не понадобилось: сотрудники Департамента переубеждения в кратчайшие сроки согнали на **ское месторождение необходимое количество человеческих ресурсов со всех концов страны.

 

II

Комитет постановил: «Ввиду возросшей активности потенциального противника и высокой вероятности скорых боевых действий приказываем безотлагательно увеличить выпуск боевых бронемашин в полтора раза».

На **ском месторождении свои боевые машины любили: комбинатовские гордились непробиваемой броней, заводские ― простой, надежной и легкой в обслуживании ходой частью. Но ни те, ни другие не видели в машине инструмент военных действий, тем более ― орудие убийства и разрушения. Да и вообще, как Комитет использовал отправляемую составами из тайги технику, на месторождении как-то не задумывались. «Война», «потенциальный противник» ― все это было слишком далеко, машина была самодостаточным продуктом ― символом и свидетельством индустриальной доблести, мастеровой ловкости, инженерной проницательности.

На месторождении бушевали другие сражения: с породой и рудой. Завод и Комбинат с отвагой бросались в битвы, осваивали новые участки залежей и с честью выдавали плановые объемы продукции. За что получали высокие звания от Комитета и звонкую славу по всей стране (правда, мало кто сам бывал на **ском месторождении, зато слыхали о его подвигах почти все). Были и другие «награды»: вся округа изъедена карьерами, над ними ― плотная удушливая пылевая шапка, из труб корпусов и цехов ― едкий дым. Тайга задохнулась, не выдержала и отступила, обнажив на своем сочном теле грязно-серый индустриальный нарыв. Людям отступать было нельзя ― старики умирали рано, дети рождались больными.

 

Когда пришло постановление об увеличении объемов выпуска военной продукции, и Комбинат, и Завод уже были загружены почти целиком. Но не выполнить задания было нельзя: звание передовиков производства обязывает! Все имеющиеся силы были брошены на основное производство; плановый ремонт оборудования и техническое обслуживание промышленных сооружений стали расценивать как непозволительное излишество, едва успевали экстренно латать пробоины и поломки, которые случались все чаще.

И вот однажды бабахнуло по-крупному: прорвало шламохранилище Комбината. Едва проявилась трещина, Комбинат грамотно и оперативно оценил тяжесть вероятных последствий и первым делом запросил в Комитете разрешение на эвакуацию части населения. Разрешения не получил, зато Комитет направил на **ское месторождение железнодорожный спец.состав с ремонтно-спасательной бригадой. (Помощь которого, по-хорошему говоря, не понадобилась: он застрял в пути ― железнодорожную колею снова размыло, и когда состав наконец прибыл на месторождение, угроза катастрофы миновала).

Ситуация на шламохранилище резко ухудшалась ― пробоина расширялась, усиливалась течь. Северный селитебный комплекс был под угрозой полного затопления топким селем. Спец.состав никак не прибывал, своими силами Комбинат справиться не мог ― пришлось обратиться за помощью на Завод. Подобное случилось впервые; так уж повелось на месторождении: каждое предприятие отчитывается за собственные планы и решает собственные проблемы самостоятельно. Обращение за помощью не столько польстило заводским (о прорыве они, конечно, знали), сколько встревожило серьезностью сложившейся ситуации. Разумеется, не отказали: пять дней Завод и Комбинат, почти полностью оголив, но не остановив производственные линии, боролись с аварией. Справились. И пусть впервые со дня освоения месторождения предприятия провалили квартальный план производства, люди радовались ― они осознали себя единым Городом.

 

III

Комитет постановил: «Ввиду достигнутых международных соглашений дальнейшее наращивание вооружения признается неэффективным и нецелесообразным. Приказываем оборонно-промышленному комплексу остановить производство военной продукции».

В Городе долго не могли понять, что от них требуется. Точнее, никак не могли уяснить, что от них теперь ничего не требуется. Комбинат и Завод по инерции производили продукцию до тех пор, пока не забили все склады под завязку ― Комитет упорно отказывался принимать составы с бронемашинами.

Но ведь Город надо как-то кормить? Обнуление плана означало обнуление довольствования. «Ввиду достигнутых соглашений приказываем снять режим ограниченного доступа на **ское месторождение, а также отменить режим ответственной мобильности работников месторождения и их семей. Принимая во внимание недавнее ослабление государственного регулирования торговых операций, в т.ч. внешних, а также упрощение таможенного и визового режимов с новыми партнерами нашей Родины, предлагаем **скому Заводу и **скому Комбинату озадачиться самостоятельным сбытом выпускаемой продукции на открытом рынке».

«Новые партнеры» прекрасно знали **ские бронемашины, однако управлять ими не умели, да и не обладали системой обслуживающих центров. Но даже не это главное ― бронемашина без вооружения никому не была нужна, а спец.предприятие «АБВ123» перестало выходить на связь.

Комбинату поначалу удалось выйти на открытый рынок: металл высокого качества ― спрос на такой есть всегда, и весь огромный склад быстро распродали. Но дальше дело не двинулось: сложная многоступенчатая технология обогащения и плавки бедных руд со сложными примесями по рыночным меркам оказалась неоправданно дорогой ― цена на мировых торговых площадках даже близко не покрывала себестоимости **ского металла. Не говоря уже о транспортных издержках: выяснилось, что Город ― едва ли ни самый удаленный от логистических узлов и транспортных магистралей промышленный центр в мире!

Город впал в кошмарный сон. Многие жители, впервые осознав себя свободными, покинули его. Тайга принялась возвращать потерянные территории ― обступать замолкшие и ставшие безобидными машины и корпуса; грунтовые воды затопили брошенные карьеры, болото грозилось безвозвратно поглотить железнодорожную ветку.

 

Однажды кто-то предложил переработать конструкцию бронемашины, чтобы получился гражданский вездеходный автомобиль, и попробовать его на открытом рынке. Сработало: демобилизованный гигант нашел свою нишу. Она оказалась довольно специфической: полученная на Заводе конструкция была громоздкой, неэффективной в бытовом понимании и просто дорогой ― на роль массового транспортной средства она не годилась. Зато цельнометаллическим (средний автомобиль для открытого рынка уже давно производили наполовину из пластика и композитных материалов) брутальным монстром, родом из давно минувших героических эпох, заинтересовались падкие на новые необычные игрушки иностранные богачи.

Сами горожане к новой машине относились со смешанными чувствами: светлая ностальгия по былым временам и радость от снова запущенного производства переплетались с недоверием к новой облегченной конструкции и недостаточно возвышенным целям всего начинания. В Городе на таких машинах никто не ездил. «Да за такие деньги можно целый дом купить! ― возмущались горожане, ― пятиэтажный!»

Спрос с открытого рынка был невелик ― ни в какое сравнение с прежними объемами производства бронемашин. К тому же сразу стало ясно, что запускать Комбинат не имеет смысла: его продукция была слишком дорогостоящей, и требуемый небольшой объем металла намного проще и эффективнее было закупать на открытом рынке. Обида комбинатовских на заводских (и тех заводских, кого не взяли на вновь запущенное предприятие) была огромна, что едва снова не раскололо Город. Но вскоре появилась другая работа.

Богатые иностранцы придумали развлечение: купить **ский автомобиль, обучиться на нем экстремальному вождению, и снарядить «экспедицию» ― на новой машине отправиться через тайгу до самого Города, подивиться, где и как мифические умельцы производят эту дивную технику. Первые визитеры очень удивили горожан. Но какими бы чудаками иностранцы ни выглядели, нельзя же было их не накормить, не разместить ― все же гости. Им было интересно абсолютно все ― даже самые мелочи, они хотели везде сунуться, все попробовать и везде сфотографироваться. Они все делали с одинаковой блистающей восхищенной улыбкой (не чета беззубой ухмылке местных). Но самое главное ― за впечатления они были готовы платить.

Туристов становилось все больше ― Город научился на них зарабатывать. Центральные улицы ― Труда и Юбилея Комитета ― наново замостили, установили урны, лавочки и фонари. Всюду лотки с домашним вареньем и сувенирными игрушечными машинками. Отремонтировали старый ДК «Металлург» («Машиностроитель» полностью выгорел накануне туристического пришествия) и устроили в нем музей героического быта. Санаторий и профилакторий переоборудовали под гостиницы. Выкрасили фасады в яркие жизнерадостные тона и всюду ― даже на канализационных люках и салфетках в кафе ― налепили знак заводского ОТК, которым раньше маркировали прошедшие контрольные испытания бронемашины.

Наступило всеобщее примирение. Свирепая тайга вокруг Города; затянутые мертвыми озерами, но никогда уже не зарубцующиеся гигантские кратеры; истлевающая карьерная техника, что прежде безжалостно вгрызалась в породу; выжженная аварией безжизненная долина у Северного селитебного комплекса; циклопические корпуса комбината, где раньше ― единственные в мире! ― умели перерабатывать руду со сложными примесями; цеха Завода, откуда выходили колонны боевой техники, грозившей отцам нынешних экскурсантов; брошенные во времена кошмарного сна жилые кварталы ― сырые и холодные, не мигая уставившиеся замогильной тьмой выбитых глазниц-окон на разукрашенный городской центр ― все они теперь встали в один ряд: ряд экспонатов, аттракционов.

 

IV

Комитет постановил: «Ввиду участившихся провокаций, подрывающих устои нашей Родины, со стороны агентов влияния ряда иностранных государств приказываем: ужесточить въездной и выездной визовый режим, а также ограничить возможности контакта агентов влияния потенциального противника с гражданами нашей Родины. Всем предприятиям оборонно-промышленного комплекса приказываем в кратчайшие сроки разработать и представить на рассмотрение Комитета планы по возобновлению производства военной продукции».

Реклама