Вообще-то это был Ее шампунь. Она им пользовалась, когда Они только начали встречаться ― еще студентами. До этого Он на шампуни никакого внимания не обращал ― есть, и ладно ― но Ее гигиенические привычки все изменили. В то время концерн-производитель только-только заходил в Россию, открывал фирменные магазины. Марка недорогая, но стильная ― не хэденшолдерс какой-нибудь, современно и даже модно. Яркий свежий цветочный аромат. А впрочем, просто шампунь. В первое время Он пользовался этим шампунем только изредка ― когда Они просыпались вместе, у Нее всегда был с собой этот флакон. А потом втянулся, стал покупать его сам ― сначала Ей, а потом и себе.

Шли годы. Несмотря ни на что Они остались вместе, хотя почти все друзья студенческих лет были женаты вторым, а то и третьим браком. Разумеется, Она давно уже не пользовалась косметикой той массовой марки ― предпочитала более сложные средства. Их Он уже не мог таскать так запросто на свои нужды ― уж больно хитрые и многочисленные, поэтому всё так же оставался верен шампуню из приплюснутой зеленой банки. Да и к чему пустые перемены? С волосами у Него проблем не было, фирменных отделов той торговой марки много в наших больших городах, этот шампунь из базовой коллекции и всегда есть в наличии.

― Ты чо, мать? Мужик сам себе шампунь покупает ― это уже неслыханное достижение! ― едва не расплескав вино встрепенулись подруги, когда Она как-то полушутя посетовала на Его многолетнюю привязанность к простецкому бренду.

Вот и сейчас Он собирался зайти в фирменный магазин у метро по дороге с работы, чтобы пополнить запасы своего шампуня. Но не нашел: пристально изучил ― едва ли не пальцем проследил каждый ряд бутылочек на каждой полке (вечно они всё переставляют!) ― нет его. Он к продавцу ― мол, всегда ж был такой, в зеленой бутылочке с оранжевыми ромашками на этикетке, куда подевался? (На самом деле там были нарисованы герберы, и Он об этом прекрасно знал, но всегда упрямо называл их ромашками). Та ― ах, тот из базовой линии? Ой, вы знаете, его же сняли с производства: сейчас наша компания проводит ребрендинг, и теперь в базовой коллекции представлены еще более улучшенные косметические средства по самым доступным ценам! Теперь они с фруктовыми и ягодными ароматами, смотрите ― есть персик, есть северные ягоды, а есть облепиха ― какой яркий и необычный запах! Выбирайте!

Разумеется, Он ничего не взял. Потрясенный, Он вышел из магазина, не заметил, как пошел на красный ― заработал порцию матерщины в свой адрес. ― Да они охренели совсем: ребрендинг! Я ж этим шампунем столько лет… А, собственно, сколько? 10? 12? Нет, поди, еще больше… С ума сойти!..

Всю дорогу, пока Он шел от метро до дома, в Его голове теснились ругательства в адрес производителя косметики вперемежку с воспоминаниями из студенчества. Лето, академия, сессия… Да какая там сессия! Она в бесстыдных майках-топах без нижнего белья и в драных клёшах. Короткие летние ночи, долгие пробуждения по утрам, запах Ее свежевымытых этим самым шампунем волос… Вот ведь, девочка-панк: Летов на рюкзаке, три топора из горла́, и на собаках в соседнюю область, но стрижка и головомойка ― святое. Где бы Они ни проснулись ― хоть в похмельной переполненной общаге, на чудом подвернувшейся вписке, в палатке посреди леса ― Ей надо было вымыть голову. А значит Он должен был найти и согреть достаточное количество воды. Иначе… иначе и быть не могло! «Ха! Ну ничего ж не меняется!». А еще Она ненавидела всех насекомых, а пауков панически боялась. Стоило Ему не уберечь Ее от встречи с шести- ― не дай бог восьми-! ― ногой козявочкой, как Она разражалась мультяшным визгом, размахивая унизанными феньками руками. А еще… но идти от метро было всего-то минут десять.

Он заметил свет в кухне ― позвонил. Когда Она открыла, Он будто не узнал жены: в квартире обнаружилась не студентка с раскрашенной во все цвета радуги стрижкой, а незадолго до Него вернувшаяся со службы начальник управления. В домашнее не переоделась: на Ней были строгие, но изящные серые брюки и небесно-голубая блузка, правда, уже навыпуск и расстегнутая. «Интересно, почему Она раньше не носила высокую талию?..» ― замер Он, словно забыв, как расстегивать плащ.

― Заходи уже скорей! Как раз успеем поесть, и я поеду мелкую забирать.

«… И таких блузок-рубашек? Ведь плечи у нее всегда были очень красивые, и осанка идеальная от природы…». Своих плеч Она в юности даже стеснялась: не по-женски прямые и сильные, «капитанские», как говорила сама. «А вот декольте зря не носит больше», ― разглядывал он жену за едой.

― Я что, обляпалась?

― Не-не, всё хорошо.

«Господи, сколько ж всего было!..». Яркие видения из студенчества вдруг резко переменились: вот Он вспомнил глупую смерть брата, как они с отцом исступленно маялись с чиновной бюрократией, а Она ― еще и не жена Ему даже ― почти неделю держала в руках обезумевшую от горя мать. И как три года назад Он сам внезапно угодил на хирургический стол, а Она с грудной малявкой на руках была вынуждена столько всего устроить и решить ― сам чёрт не ведает, как удалось…

― Ты чо-т мутный какой-то, нормально всё?

― Ну да, да… Слушай, я щас заходил шампунь свой купить, так они его с производства сняли! Представляешь?! Ребрендинг устроили! Вот нафига?

― Серьезно? И что ты купил?

― Ничего…

― Ну бери мой. Он за зеркалом, серый такой, только там рядом еще бальзам стоит в такой же бутылочке и маска ― постарайся не перепутать. Ты наелся? Тогда сделай чай, пожалуйста!

― Нет, я щас это, выскачу ненадолго, ладно?

― За шампунем что ли?

― Да нет! Ну, надо. Я быстро, ты дождись меня только, хорошо?!

Цветочный киоск был рядом ― через дорогу.

― А герберы есть у вас?

― Только оранжевые остались, вон стоят. Сколько вам?

Забрал все.

Реклама