Почему Пермский край стремится забыть свой опыт?

 Сколько мы ни пели — все равно что молчали,
Поэтому мёртвой стала наша святая вода.
По нам проехали колеса печали,
И вот мы идём
На праздник урожая во дворце труда.

            Борис Гребенщиков, “Праздник урожая во дворце труда”

 

На недавнем форуме Культуралика режиссер и продюссер Эдуард Бояков предложил занятную периодизацию культурного процесса в постсоветской России (о Культуралике читай “Хороший, плохой, культурный”, ЭУ №8 от 19.02.18). Бояков говорил о трёх состоявшихся фазах, первая — 90-е: при тектонических преобразованиях в в экономике культурная политика ориентировалась на классические образцы — должно же хоть что-то оставаться незыблемым и высоким. Знаковый поступок того времени — создание телеканала “Культура”; город-выразитель этой фазы — Санкт-Петербург. Вторая фаза достигает пика во второй половине первой декады 2000-х, ее выразитель и застрельщик — Пермская культурная революция губернатора Олега Чиркунова. Потому что одними творениями XVIII века сыт не будешь, потому что очень хочется выскочить из советской культурной инфраструктуры, потому что и провинции могут полноценно играть на международном уровне. И наконец третий этап: наигравшись с радикальными современными художественными практиками культурный процесс обращается к уютоманству — бесконечные заклинания о дружелюбной городской среде и велодорожках, хипстерские кофейни и лотки с фалафелем на каждом углу. Самое яркое выражение этот этап получает в нынешней Москве.

Вернемся, однако, к Перми. Залихватская идея развивать регион методами шоковой культурной политики и случайное стечение обстоятельств в конце 2007 года вылились в небывалого охвата в постсоветской России эксперимент (читай “Русское провинциальное”, ЭУ №44 от 16.11.09). “Идея привлекательная, смелая и романтичная, как первокурсница филологического факультета” (заместитель председателя правления Пермского землячества Евгений Сапиро, “Будущее одной иллюзии”, ЭУ №9 от 08.03.10); “Это грандиозная коррупционная афера, для которой культура работала прикрытием” (писатель Алексей Иванов, “Нормальный буржуазный писатель”, ЭУ №40 от 03.10.16) — недостатка в критике не было. Ошибок тоже хватало. Весной 2012-го Чиркунов ушел с поста губернатора. “Сейчас, конечно, есть опасность застоя в Перми. Но есть и возможность спокойного, мудрого аудита — просвещенного консерватизма, и это обнадеживает.” — выражал тогда оптимизм Бояков (читай “Одиссей, непреклонный в напастях”, ЭУ №15 от 15.04.13). Не вышло: сменивший Чиркунова Виктор Басаргин выкорчевал саженцы современного искусства (читай “Красные сдали город”, ЭУ №13 от 24.04.14).

За Пермью следили очень внимательно: из Екатеринбурга, из Казани, из Петербурга, с Северного Кавказа, с Кубани, из Воронежа — учились на чужих ошибках, перенимали успешные практики. Развивались и “революционеры”: летом 2015-го методолог пермских преобразований Марат Гельман заявил, что на родине при нынешней власти ему делать нечего — сейчас он реализует опробованные в Прикамье подходы в Черногории. Бывший ответственный за музыкальное направление в Перми продюссер Александр Чепарухин: “Я вряд ли возобновлю обычную коммерческую промоутерскую деятельность. Понижать планку я не хочу — после того как нам удалось подарить нескольким регионам России целый ряд уникальных по программе и по качеству событий мирового уровня. Сейчас я делаю в основном культурные проекты за рубежом и даже не очень знаю, что происходит в России.” (цит. по Colta.ru; наше интервью с Чепарухиным — “Автостопом до Вудстока”, ЭУ №36 от 13.09.10). Зато Эдуард Бояков, напротив, проникся великодержавным патриотизмом и проектирует культурные кластеры в Крыму.

Так почему же сам Пермский край, чей опыт дал толчок культурному процессу всей страны, позиционирует себя будто бы ничего этого не было?! “Акцент теперь сделан на туристах расположенных поблизости городов — Екатеринбурга, Челябинска, Тюмени, Кирова, Ижевска, Уфы.” — родная молотовская местечковость? “Пермский период. Новое время” — а что нового в фестивалях Рок-Лайн (проводится с 1996 года) и Камва (с 2006-го)? Какую актуальность в “новое время” приобрела пермская деревянная скульптура или пермский звериный стиль? Вы этим еще и креативную молодежь хотите удержать? Не без исключений, конечно: живы и в соку “Дягилевские сезоны” (их начинал еще Георгий Исаакян, уж мы-то помним — “Куда примчит двойная упряжка”, ЭУ №16 от 21.04.08), гордо “без поддержки Министерства культуры Пермского края” ведут себя Агишевы (”Из истории одной семейной пары”, ЭУ №11 от 10.04.14). Но в целом — сплошь “Масленичная губерния”. Два притопа, три прихлопа. Качественный и доступный контент.

 

***

Еду я как-то поездом из родной Перми, где до сих пор живут мои родители, к себе в Екатеринбург, читаю «Борьбу за Логос» Владимира Эрна. Оптимист он был пламенный: «…народ, который дал Пушкина, Гоголя, Толстого, Достоевского, Соловьева и т. д., вышел из стадии стихийного варварского существования и вернуться к нему уже не может. В этом смысле Россия существенно вкусила культуру и имеет её уже внутри себя, т. е. неотъемлемо и необходимо. Тот же самый смысл имеют мои слова о существенной православности России. Народ, который дал св. Сергия Радонежского, св. Серафима Саровского и множество великих святых, существенно пронизан религией Слова…»

Этот пассаж дан в сноске как пояснение. Только я его прочёл, как слышу (аж вздрогнул от совпадения) из соседнего плацкартного пролёта поучающий старушечий голос: — … а если печень, так это, значит, надо снытью лечиться. Вон святой Серафим-то, когда в лес уходил, только ей и спасался и нас этому сколько учил…

Россия, говоришь, существенно и необходимо вкусила Достоевского и Толстого? Словом св. Серафима и св. Сергия пронизан православный народ? Культуру имеет неотъемлемо и необходимо и, де, вернуться не может?.. Эх, дорогой Владимир Францевич, повезло ж тебе умереть весной 1917-го! Уж не раз показал минувший с тех пор век: сныть у нас тут кругом. Вечная. Только ею спасаются, лишь её одну и помнят. Остального как не было.

Автор работы на фото ― Гам Лет.

Дорогой коллега Павел Кобер надысь поездил по Пермскому краю, восхитился его красотами (а то!) и соорудил обзор про его культуру и туризм, про нынешнюю госпрограмму «Пермский период. Новое время» (или как она там) и т.п.. И говорит мне, мол, ты ж пермский, ты ж был в теме культурной революции, туда-сюда ― напиши мне комментарий. Я отказываюсь. Паша настаивает, ответ.сек. журнала тоже. Ну, куда деваться… размахнулся ― вышло эмоционально, ух! Да и не комментарий уже, а почти самостоятельное высказывание. Пашин текст и моя реакция полноценно выйдут в номере «ЭУ» от 5 марта, а пока вешаю черновик себя здесь. (В конце текста нахальное самоцитирование, кто знает мои старые эссешки — простите великодушно!).

Реклама