Это черновик текста, который я готовлю для «Эксперта». Официальная более полная версия (с учетом всех партнерских обязательств, которые несет издание, а не я) выйдет чуть позже в журнале. У себя я выкладываю нередактированное сырье, зато пораньше и с небольшим фотодовеском.

9 ноября в Тюмени открылся музейный комплекс имени И.Я. Словцова*(*Иван Яковлевич Словцов (1844—1907) — ученый-этнограф, исследователь Сибири, первый директор (1879—1905) Тюменского Александровского реального училища, при котором основал Тюменский краеведческий музей). Событие крупное и многогранное. Во-первых, здание музейного комплекса возводилось с 1996 года; за двадцать лет долгострой в центре города оброс несколькими слоями слухов, скандалов и легенд, и сам факт окончания строительства и ввода помещений в общественный оборот воспринимается с привкусом чуда. Но здание примечательно и без предыстории: общая площадь комплекса — 29 тыс. кв. м, что просто много: Михайловский дворец (основное здание Русского музея) — чуть менее 25 тыс. кв. м, Зимний дворец (Эрмитаж, один из крупнейших музеев мира) — около 60 тысяч. Музейный комплекс Словцова разделен на семь музейных зон, в нем есть мультимедийный амфитеатр на триста мест. Отдельный большой вопрос, правда, в том, чем и кем заполнять выставочные площади: Тюмень, чай, не Петербург. Зато сами музейщики особенно рады 10 тысячам кв.м., специально спроектированным под фондохранилище; организация запасников — вечная головная боль хранителей, особенно острая, если музей квартируется в историческом здании.

Вторая грань события — коренное реформирование музейной сферы региона, которое, по сути, превратилось в слияние едва ли не всех музеев области в Тюменское музейно-просветительское объединение (ТМПО). Напомним, что основной накал событий в связи с реформированием происходил прошлой зимой и в первой половине текущего года. В декабре-2016 года губернатор области Владимир Якушев подписал распоряжение о вхождении в ТМПО еще строящегося комплекса Словцова, Ялуторовского музейного комплекса и Тобольского историко-архитектурного музея-заповедника — масштаб слияния для постсоветской России небывалый. Целесообразность реформирования, эффективность и просто жизнеспособность получившегося объединения сразу же вызвала немало вопросов. Тогда же главой ТМПО назначили Светлану Сидорову, до этого она вела музейную реформу в Тобольске. Затем с шумом к ТМПО был присоединен Тюменский музей изобразительных искусств (ТМИИ). Во-первых, недовольства не могло не вызвать то, что слияние проводилось в ускоренном темпе и жестком приказном порядке: по прежним планам в уходящем году город собирался с размахом отпраздновать 60-летие ТМИИ, но вдруг музей фактически перестал существовать. Во-вторых, массу нареканий вызвал спешный переезд фондов ТМИИ в еще неготовое здание комплекса Словцова. (Здание, где размещался ТМИИ, освобождали для реконструкции под гигантский мультимедийный парк “Россия — моя история”, он открылся 1 ноября и тоже стал структурным подразделением ТМПО).

Поэтому полноценный запуск комплекса Словцова, который теперь стал штаб-квартирой ТМПО, и открытие его богатых и обустроенных фондохранилищ для экскурсий, по замыслу реформаторов, должны показать восхищающий масштаб и конструктивную мощь объединенных музеев. Масштаб и разнообразие, действительно, впечатляют: в некоторых комнатах организованы мини-выставки (однако это не полноценная система открытого хранения), всего в хранилища комплекса Словцова свезли около 30 коллекций: от археологических находок и самурайских доспехов до собрания традиционных тюменских ковров и перворазрядной отечественной живописи XVIII—XIX веков.

Есть и третья, пожалуй, самая неожиданная грань знаменательного открытия — инаугурационной выставкой для музейного комплекса Словцова стал спецпроект “Работа никогда не завершается”, подготовленный Государственным центром современного искусства в составе РОСИЗО (ГЦСИ-РОСИЗО) в рамках четвертой Уральской индустриальной биеннале современного искусства. Подчеркнем: до этого в Тюмени не проходило ни одного крупного мероприятия в сфере современного искусства, в регионе нет институций, которые бы его поддерживали, тем более с современным искусством не связано ни одно из вошедших в ТМПО подразделений, кроме того, в Тюмени нет профессионального художественного образования. Почему открытие бесспорно символического для всего региона музейного комплекса было отдано ГЦСИ? Как город отреагирует на принципиально новую выставочную стилистику? — самые острые вопросы тюменской культурной среды начала ноября.

 

***

Запрос на современное искусство сформулировали наверху региональной власти. Наталья Шевчик, первый заместитель губернатора Тюменской области:

— 2017 год в Тюменской области проходит под знаком музейной революции. Но сегодняшнее открытие [комплекса Словцова] — это событие из ряда вон: более двадцати лет строилось здание, и, конечно, у всех тюменцев была большая мечта, чтобы это здание когда-то приняло своих посетителей. Почему современное искусство? Почему хотелось привезти неожиданный для Тюмени проект? Потому что это глоток свежего воздуха, потому что это очень актуально, это очень современно, это дает повод к новому осмыслению привычных вещей, к новому просветительству. Вы говорите, что нужно иметь большую смелость, чтобы открывать новый музейный комплекс таким проектом, а мне думается, что Тюмень готова к этим проектам, что она ждала именно такого проекта. Поэтому ГЦСИ — это самый надлежащий партнер, о котором мы бы только могли мечтать для открытия нашего музейного комплекса. И мы очень рады, что на биеннальной карте России появляется наш город.

Такую постановку задачи приветствует Алиса Прудникова, директор по региональному развитию ГЦСИ-РОСИЗО:

— Я очень рада видеть изменения в риторике, которые происходят в последние годы. Если раньше современное искусство понималось как оппозиция [к магистральной культуре], то сейчас мы говорим о современном искусстве как о языке современности, на котором можно и нужно говорить на всех уровнях. Поэтому Уральская биеннале современного искусства — это глобальный, максимально открытый к экспериментам формат, который позволяет нам не замечать границ регионов и говорить именно о сути вещей. В Тюмени мы постарались применить наш излюбленный метод, когда мы берем идентичность места и предлагаем с ней работать внешним людям — художникам и кураторам, которые в итоге предъявляют внешний взгляд на внутренние процессы. Неотъемлемая часть любого проекта в современном искусстве — образование. Поэтому для выставки здесь в Тюмени мы тоже разрабатываем большую образовательную программу: мы постараемся сделать так, чтобы все основные темы, которые поднимаются в пространстве выставки, стали поводами для лекций, семинаров, воркшопов со специалистами в этих областях, чтобы у посетителей сложилась полноценная картина.

О высоких целях и непростой работе по их достижению отзывается Светлана Сидорова:

— Очень хочется порадовать всех нашей необычностью. Музей, который так долго строился, должен быть действительно новым. Чтобы можно было любому человеку увидеть все новое и все современное именно здесь в музее. Всем было сложно; нам, музейщикам — особенно. Иван Яковлевич Словцов и работники первого губернского музея называли себя профессиональными консерваторами. Для чего? Чтобы все сохранить и передать. Отсюда происходит то сложное состояние, когда, с одной стороны, нам хочется быть актуальным и современным, но, с другой стороны, нужно сохранять и передавать [ценности]. И мы очень благодарны команде ГЦСИ, что они потратили на нас очень много времени и сил, и мне кажется, что они не разочарованы нами: мы перестраиваемся с каждым днем и с каждым часом, и поверьте, то, что мы открываем сегодня — это только начало.

 

***

Сама выставка совсем не пафосная и не эпатажная, а вдумчивая и рассудительная. И очень женская: полное название инсталляции, давшей имя экспозиции, “Работа женщины никогда не завершатся” (фото и видео англичанки Элизы Беннетт, которая ломает стереотипное представление о том, что “традиционный женский труд” — это легко); и хотя примерно половина из 26 художников-участников — мужчины, очень часто они говорят на “женские” темы. “В различных мифологиях сюжеты, связанные с нитями и прядением, занимают особое место. Все богини Судьбы и Времени — прядильщицы и ткачихи. В древнегреческой мифологии это мойры, среди которых Клото — та, что пряла нить человеческой жизни, в римской — парки. В этом же ряду стоят мифы о спасительной нити Ариадны, о вечно ткущей Арахне, о распускающей и ткущей вновь саван Пенелопе. Время для них останавливается, и работа никогда не завершается.” — из кураторского текста Светланы Усольцевой (Уральский филиал ГЦСИ, Екатеринбург). Рассуждения о Судьбе, Времени, Истории (личной, семейной и общественной), о наследовании и потерях отчетливо и чисто звучат в работах Леонида Тишкова, Тани Ахметгалиевой, Евгении Мачневой, Варвары Кузьминой, Алисы Горшениной; почти все работы этих художников связаны с рукоделием и тканью — хранителем тепла и памяти. Короче говоря, размышлений о Вечности на выставке куда больше, чем разговоров об актуальной современности.

Отправной точкой для создания выставки, рассказывает куратор, стало самобытное тюменское ковроткачество. Это промысел родом из XVIII века, с тех пор технология почти не изменилась; до сих пор во многих районах области есть свои мастера, в Ишиме работает Сибирская ковровая фабрика. Тюменский махровый ковер легко узнать — длинный ворс, черный фон, в центре — цветочная композиция и растительный орнамент с преобладанием желто-зеленых и красно-розовых оттенков. “Современные художники часто обращаются к рукоделию и ковру в частности. Для кого-то ковер — универсальный символ традиции, которую они стремятся переосмыслить или деконструировать — либо на уровне формы, либо на символическом уровне, где заложены архетипы места. Для кого-то ковер обозначает границы между личным и общественным пространством, которые художники ставят под сомнение и пытаются сдвинуть.” — поясняет Светлана Усольцева. Очень тонко и остроумно с пониманием и переосмыслением традиций рукоделия и мастерства работают азербайджанские художники (Фаиг Ахмед, Фарид Расулов, Фархад Фарзалиев) и итальянец Микеле Джангранде; о традициях и эпохах — работы Романа Мокрова и классика отечественного современного искусства Тимура Новикова.

К тому же выставка очень вежливая и учтивая. Работы, социально острые даже на самую малость (”Безымянная” Тишкова, “С праздником! Всех Прав!” творческого объединения “Наденька” и инсталляция Беннетт), запрятаны в самый дальний угол большого выставочного зала. В экспозиции отчетливо просматривается связь с тюменской идентичностью как по “традиционно-ковровой”, так и по ресурсно-индустриальной линии (о последней — Ольга Субботина и Михаил Павлюкевич, Владимир Логутов). При этом хорошо соблюден баланс “задумчивых” работ (опять же Леонид Тишков, арт-группа “Провмыза”, Светлана Спирина и многие другие), ироничных-сатирических (Тимофей Радя, Субботина и Павлюкевич, …) и интерактивных с элементом баловства (”Скрип” Алексея Трегубова, “Плоды” Дмитрия Цветкова). Отчетливо видно, что Светлана Усольцева чутко отнеслась к восприятию неподготовленных Тюменских зрителей, филигранно вписывая работы как в конкретное выставочное пространство, так и в непростой тюменский контекст.

 

***

— Интересно, что бы сказал Иван Яковлевич Словцов, глядя на современный музейный комплекс его имени? — риторический вопрос ведущего пресс-конференции. — Да плевался бы! — гневный шепоток за спинами журналистов. — В Европе сейчас на голубых мода, нам что, тоже надо будет? (Заметим, кстати, что тюменские СМИ не задали ни одного вопроса на пресс-конференции по поводу открытия выставки и запуска музейного комплекса, обращались к спикерам только московские и екатеринбургские журналисты, да представитель местного общественного движения).

— А я подумал, что это они как бы свечки держат… И ведь правда, смартфоны — это сейчас почти как религия! — рассуждения одного из охранников о видеоинсталляции Александры Митлянской “FACE BOOK”. Двое этих смотрителей с неподдельным интересом изучили все работы еще во время монтажа: их распаковку, размещение в пространстве выставки. Они обращались с расспросами к сотрудникам ГЦСИ и приехавшим художникам, а затем с удовольствием разъясняли смысл произведений растерявшимся журналистам.

— Поймите, вообще-то мы краеведы, историки! Классическую живопись мы за годы работы в музее изучили, но с этим вашим искусством нам трудно! — признаются некоторые экскурсоводы. И добавляют: за день до открытия привели на выставку ГЦСИ компанию из своих детей и их друзей (тинэйджеры лет 17-ти), и тем, на удивление, выставка очень понравилась и вовсе не показалась непонятной. — А раньше ведь не затащишь! Может, и правда, это мы устареваем?

 

***

Зачем Тюмени все это? Богатый город — центр большого нефтегазодобывающего и перерабатывающего региона; один из крупнейших инвестиционных магнитов страны. В общем, и так все хорошо, для чего эти “неожиданности”? Возможно для того, что Тюмень всеми силами стремится из разряда города-в-котором-зарабатывают, в категорию города-где-потребляют, а для этого в городе должно быть интересно. А путь, видится, не близок: несмотря на то, что в регионе одни из самых высоких в стране доходов, по развитости (продвинутости) потребительского сектора, интеллектуального досуга и сферы культуры Тюмень сильно отстает как от соседних уральских мегаполисов, так, разумеется, от Петербурга и Москвы (с которыми вполне может тягаться уровнем зарплат). С одной стороны, Тюмень — молодежный город, здесь много студентов, с другой — после девяти вечера улицы города пусты, а разыскать открытое кафе для позднего ужина крайне непросто. Тюмень — частый лидер многих отечественных рейтингов по показателям комфортности городской среды и открытости муниципального управления (и небезосновательно), но при этом социальная урбанистическая ткань здесь очень тонкая.

Поможет ли в тюменских устремлениях современное искусство? С одной стороны, очевидно, что не стоит воспринимать его в духе просвещения или формирования нового человека (а-ля культурная политика СССР) — сильно огрубляя, можно сказать, что современное искусство гораздо больше нацелено не переосмысление и критику, чем на формирование идеалов. Оттого “порадовать всех” точно не получится. С другой стороны, видится, что на решение указанной задачи современное искусство сработает лучше, чем мультимедийные патриотические истории или экспозиции классической живописи и народных ремесел. Что совсем не означает, что последние не нужны, совсем наоборот: современное искусство должно живо им оппонировать. Потому как современное искусство остро диалогично — оно неминуемо провоцирует споры и дискуссии, тем самым запуская вихрь социального движения, способствуя оформлению и активизации локальных сообществ. Без конструктивной полемики которых жизнь современного города немыслима.

 

На заглавии снимок меня и кадра с инсталляции Элизы Беннетт (фото департамента по общественным связям, коммуникациям и молодёжной политике Тюменской области)

Реклама