Глеб Жога*, Алиса Могильникова**, Павел Кузнецов**
* редактор отдела экономики журнала “Эксперт Урал”
** Аналитический центр “Эксперт”

Экспортная выручка нефтяников и металлургов падает не первый год, холдинги усиливают внимание на внутреннем рынке. Несырьевые экспортеры второго эшелона стремятся наращивать внешнее присутствие: низкий курс рубля помогает отечественным машиностроителям и агропромышленникам в освоении новых стран. Экспорт высокотехнологичной продукции по-прежнему удел небольших компаний

 

Аналитический центр “Эксперт” и журнал “Эксперт” подвели итоги третьей волны исследования деятельности отечественных экспортирующих компаний. Представляем читателю рейтинг двухсот крупнейших российских экспортеров по итогам 2016 года.

 

Расслабьтесь, но будьте бдительны

Объем зарубежной выручки крупнейших отечественных экспортеров в 2016 году продолжил сжиматься: совокупное падение по выборке крупнейших двух сотен компаний составило примерно 20% к уровню 2015 года; напомним, что рейтинг, составленный в прошлом году, выявил сжатие выручки крупнейших экспортеров почти на треть (объемы-2015 к уровню-2014). Однако это падение неравномерно по отраслевым и “размерным” секторам бизнеса, в среде отечественных экспортеров угадываются структурные сдвиги: они стали формироваться еще во второй половине 2015 года (см. ПРОШЛОГОДНЮЮ ПУБЛИКАЦИЮ), а в рассматриваемом 2016 году начало структурных изменений становится очевидным.

Совокупный объем экспортной выручки за 2016 год двухсот крупнейших российских компаний составил 206 млрд долларов; это составляет примерно 79,3% от совокупного экспорта России, что меньше показателя прошлого года — репрезентативность топ-200 по итогам кризисного для экспортеров 2015 года составляла почти 85% — но соответствует результатам 2013—2014 годов. Крупнейшая компания списка Роснефть на внешних рынках заработала 44,8 млрд долл. — это верхняя граница выборки, самая младшая фирма — Красноярский металлургический завод — выручила от зарубежных продаж порядка 46,5 млн — нижняя граница выборки. Разница между ними — чуть менее тысячи раз. Это много, но было еще больше: границы выборки-2015 — 61,1 млрд (все та же Роснефть) и 47,3 млн (Обогатительная фабрика «Прокопьевскуголь»), между которыми разница в тысячу триста раз. Более того, заметим: верхняя граница выборки просела на 26,6%, а нижняя почти не изменилась. Уже из этих общих наблюдений можно сформулировать две гипотезы: первая — пулл отечественных экспортеров становится более монолитным по экономическим показателям, вторая — происходит релокация массы и динамики от крупняка в пользу компаний второго эшелона и ниже.

Гипотеза о повышении однородности полностью подтверждается статистикой выборки: среднеквадратичное отклонение в сравнению с выборкой 2015 года упало на треть. Можно обратить внимание и на то, что в 2015 году средневзвешенный прирост растущих компаний составлял около 35%, а спад падающих — минус 33% (падающих, правда, было ощутимо больше); в 2016 году размах между этими показателями сократился: прирост растущих — 26%, спад падающих — минус 24% (сжимающихся пока все еще больше). Подобные аргументы можно множить. На наш взгляд, этот рост однородности выборки — конструктивное явление; он не говорит о застое или уравниловке, особенно учитывая все еще очень большую вариацию в показателях, но свидетельствует о том, что поведение общей массы компаний-экспортеров становится более уравновешенным. И все же говорить о массовой проактивности пока рано: общий спад выручки слишком велик для таких заявлений.

 

Хвост трубой

Перейдем к гипотезе о релокации сил: сначала обратимся к элите элит отечественного экспорта — первой десятке нашего рейтинга. Ее совокупная внешнеторговая выручка в 2016 году — 132 млрд долларов, что составляет около 64% от суммарного объема выборки-200. В прошлом году было больше: выручка — 176,4 млрд (то есть в 2016 году у топ-10 был спад в 25,3%, что глубже среднего по выборке), доля в сумме рейтингуемых компаний — почти 69%. Возглавляют десятку неизменно две пары нефтегазовых гигантов: первая (госкомпании) — Роснефть (44,8 млрд долларов, спад на 21%) и Газпром (37 млрд; -27%), вторая (частные компании) — Лукойл (12 млрд, — 33%) и Сургутнефтегаз (11,4 млрд; -30%). Заметим: у всех четырех спад по итогам 2016 года глубже как среднего по выборке, так и среднего по десятке.

В целом первая десятка, как и подобает тяжеловесам, стабильна по составу и по нисходящей динамике. Исключений два, первое — Алроса, которая в 2016 году продемонстрировала нехарактерный для крупняка взлет с 15 на 8 место в таблице. Прирост ее экспортной выручки составил 25,3%, что, однако не столько проактивное достижение минувшего года, сколько естественная коррекция после провала на алмазном рыке в 2015 году из-за накопленного за 2013—2014 годы пресыщения спроса. Второе исключение — Новатэк, работающий как и четверка лидеров в нефтегазовой сфере, смог продемонстрировать прирост внешнеторговых доходов (плюс 8,9%) и подняться с 12 на 10 позицию в рейтинге; это — результат увеличения НОВАТЭКом экспорта нефти, в основном, за счет  поставок по нефтепроводу Восточная Сибирь — Тихий Океан, которые НОВАТЭК начал в первом квартале 2016 года.

Если рассмотреть распределение динамики по всей выборке, то дисбаланс виден сразу: совокупный спад крупнейший двадцатки (первая десятичная группа) — минус 24%, и это ниже среднего (минус 20%), при этом средняя динамика остальных 180 компаний существенно менее глубже среднего (минус 10%). Но совокупный вес первых двадцати составляет почти три четверти суммарной выручки выборки-200 — вот они и определили падение всей таблицы. Вообще говоря, самый крупняк экспортирующих компаний России уже не первый год теряет объемы выручки быстрее остальных, однако разрыв в динамике “головы” и всей остальной выборки по итогам 2016 года виден как никогда.

Разумеется, длящийся более глубокий чем в среднем спад приводит к потере “головой” удельного веса: по итогам 2016 года свою значимость помимо первой двадцатки потеряли вторая и третья. Остальные, наоборот, вес набирали. Кроме того, примечательно, что компании второй половины второй сотни (”хвост”) и вовсе показали чистые приросты (7-9%) по результатам минувшего года. В рейтинге экспортеров по итогам 2015-го, напомним, ни приростов, ни даже близкого к нулю результата не демонстрировала ни одна размерная группа: почти у всех был двузначный спад.

Сформулируем явно: в 2016 году у крупнейших, ориентированных на сырье нефтегазовых компаний зарубежная выручка продолжает сокращаться, этот спад глубок и наблюдается уже не первый год; в то же время в среде компаний второго эшелона наблюдается повышение активности, что позволяет им более эффективно преодолевать коньюнктурный спад, а “хвост” выборки прирос новыми компаниями, развернувшимися к международным рынкам. Такой ландшафт активности приводит к переносу “веса” с первых компаний на компании конца первой сотни и ниже. И пусть пока этот процесс идет очень медленными темпами, в целом ситуация для отечественной экономики новая: почти все предыдущие кризисы и застойные периоды приводили к повышению концентрации, централизации и вертикализации в отечественном реальном секторе. (См. СПРАВКУ-ВРЕЗКУ).

 

Откуда куда

Взглянем на территориальный срез экспортной деятельности крупнейших компаний. В случае с пропиской самих экспортеров, очевидно, имеем гиперконцентрацию компаний в Москве. Разумеется, в случае со столицей речь, как правило, не идет о реальных производствах, однако в любом случае московская прописка, во-первых, определяет центр принятия решений и, во-вторых, место уплаты многих налогов. Децентрализация здесь тоже заметна, однако много менее, чем при размерном анализе: на Москву по итогам 2016 года пришлось почти 65% отчетной экспортной выручки топ-200 (в 2015-м — 67%), на Тюменскую область с нефтеносными северами — 6% (в 2015-м — 6,9%). Из крупных территорий-экспортеров реально в 2016 году росла только Якутия (с доли в 1,24% до 1,9%; сказалось восстановление АЛРОСы), да немного Санкт-Петербург. Хорошие приросты выручки примерно в 30% продемонстрировали Карелия (деревообработка) и Ростовская область (пищевая промышленность), однако их вес в совокупной экспортной корзине страны — менее процента.

Присутствует центробежная динамика и в географическом распределении поставок компаниями рейтинга. В 2016 году по всем основным странам-импортерам отечественной продукции наблюдался спад, самые крупные провалы: Нидерланды (-28,5%), Турция (-29,3%), Италия (-43%), Япония (-38,5). Падали поставки и в Германию, США, Францию, Великобританию… Из крупнейших почти не падали только продажи в Китай и Тайвань. Зато экспортный поток ощутимо вырос на прежде малозаметные (в федеральном масштабе) рынки: Швейцария (+48,5), Болгария (+40,9), Малайзия (+117,1%), Иран (+82,6%), ОАЭ (+55%), Португалия (+307%) и др. В целом можно выделить три направления приращения активности крупнейших отечественных экспортеров: Юго-Восточная Азия (Китай, Малайзия, Вьетнам, Тайланд), арабские страны (Иран, ОАЭ, Марокко, Кувейт) и “мало освоенная” прежде Европа (Португалия, Болгария, Румыния, Швейцария, Норвегия).

Общее число стран-контрагентов в 2016 оставалось таким же, как и в 2015-м — около 150 государств. В их числе произошла некоторая ротация: в целом можно сказать, что по итогам минувшего года крупнейшие экспортеры пересматривают свое присутствие в Южной Америке (ушли, например, из Сальвадора, Фолклендских островов, зато зашли в Доминику) и расширяются в Африке (Камерун, Мадагаскар, Руанда, Сьерра-Леоне, Буркина-Фасо и др.). Однако совокупный вес выбывших и вошедших в пулл импортеров российской продукции все же мал — 0,3—0,4%.

 

Верхний передел внизу

Несырьевыми экспортерами по итогам исследования настоящей волны мы признали всего 38 компаний из топ-200 экспортеров несырьевыми (в их корзине международных поставок преобладают товары верхнего несырьевого передела — см. МЕТОДИКУ). Совокупная экспортная выручка от продажи товаров верхнего несырьевого прередела, таким образом, составила лишь 9,6 млрд долларов, то есть 4,7% от суммы зарубежных доходов всех участников рейтинга.

Несырьевые экспортеры — небольшие компании, крупнейшие из них — Росатом и Объединенная двигателестроительная корпорация — в третьей десятке нашей таблицы; основая их масса сконцентрирована во второй сотне списка, причем чем дальше мы идем от “головы” выборки к “хвосту”, тем больше несырьевиков встречаем. Абсолютное большинство вошедших в рейтинг несырьевых экспортеров (25 компаний,57% экспорта) прописаны в машиностроительном секторе (все присутствующие в таблице машиностроители отнесены к разряду несырьевых экспортеров — их подробнее рассмотрим позднее); есть единичные “несырьевики” в стане цветных металлургов, производителей пищевой продукции, среди химиков, однако здесь велик объем сектора “Прочие производства” (23% несырьевого экспорта). В территориальном разрезе наша подвыборка несырьевых экспортеров очень концентрирована: свыше 60% несырьевой экспортной выручки отчитывается здесь, далее с большим отрывом от столицы следуют Московская (13,5%) и Свердловская (9,5%) области.

Оговоримся, правда, что репрезентативность этой подвыборки оказалась совсем невелика. Всего в 2016 году из России было экспортировано товаров верхнего неэнергетического передела на сумму 33,7 млрд долларов, отметившиеся в топ-200 компании обеспечили лишь 28,5% в ней (напомним, что репрезентативность выборки по полному продуктовому кругу экспорта — почти 80%). Причем “весит” этот сектор в целом по стране больше, чем по выборке крупнейших: совокупно около 13% по итогам 2016 года. Заметим, что при этом в целом по стране распределение несырьевых компаний менее концентрировано, чем по топ-200%: Москва по-прежнему лидирует, но составляет уже только треть объема выручки, за ней по-прежнему следуют Московская и Свердловская области (с долями около 8% каждая), а также Санкт-Петербург (7,5%), но за ними отчетливо виден круг “вторых лидеров, который не просматривался при анализе подвыборки крупнейших, — Тульская, Новосибирская, Нижегородская области и Татарстан.

Вывод из сказанного несложно сформулировать: экспортом несырьевых товаров верхнего передела занимаются, как правило, небольшие компании в большинстве своем не дотягивающие до вхождения в наш рейтинг крупнейших. При этом территориальная структура этих компаний вдвое менее концентрирована в столице, чем структура крупных компаний. Помимо Москвы такие экспортеры обнаруживаются в крупнейших отечественных городах: Екатеринбурге, Казани, Казани, Нижнем Новгороде, а также в Подмосковье и Ленинградской области.

 

Внутрь и наружу

В отраслевой раскладке самый весомый в нашей выборке сектор — нефтяная и нефтегазовая промышленность, на нее по итогам 2016 года пришлось свыше двух третей совокупного экспорта крупнейших компаний экспортеров. Предприятия, вошедшие в рейтинг, обеспечивают не менее 90% совокупного отечественного экспорта нефти, нефтепродуктов и газа (в т.ч. сжиженного); этот показатель стабилен: поставками энергоносителей из страны занимаются крупные компании. Эта отраслевая группа продемонстрировала самый глубокий спад: минус 24,2% в финансовом выражении к уровню 2015 года (расчет по выборке-200). Подчеркнем, однако, что спад этот — в финансовом выражении, его причина — продолжающееся падение цен на мировых рынках. Динамика поставок в натуральном выражении совсем иная: экспорт сырой нефти из России в 2016 году вырос на 4,2% (а средняя экспортная цена упала на 23,7%), экспорт природного газа увеличился на 7,2% (цена — минус 30%), сжиженного газа — рост на 13% (цена — минус 43,6%). И только по группе нефтепродуктов падали оба показателя: минус 8,9% экспорта в натуральном выражении при падении средней фактической цены ровно на четверть.

Ценовой спад в нефтегазовой отрасли дал интересный результат: компании этого сегмента традиционно величают экспортоориентированными, однако по итогам 2016 года внешнеторговые доходы в среднем обеспечили менее половины доходов крупняка отрасли (43%), хотя прежде показатель обычно держался на уровне двух третей (в 2015-м — чуть более 60%). Самыми ориентированными на внутренний рынок в 2016 году стали Лукойл и Газпром, однако доля экспортной выручки просела практически у всех нефтяников, за исключением, разве что, уже упоминавшегося НОВАТЭКа.

Похожая ситуация в смысле соотношения ценовой конъюнктуры с реальным объемом поставок и в сопредельной укрупненной отраслевой группе “химической и нефтехимической промышленности” (она включает и химические удобрения): спад в 21%, но вес у нее меньше — все около 5% от выборки-200. Однако ориентированность на экспорт здесь по-прежнему высокая — не менее 60%.

На противоположном конце динамического спектра — укрупненная группа промышленности алмазов и драгоценных металлов: совокупный прирост долларовой выручки по сектору за 2016 год составил почти 25%. Помимо уже упомянутой “Алросы” (которая за счет коррекции рынка алмазов этот прирост почти целиком и обеспечила), за него ответственны “Полиметалл”, Алмазювелирэкспорт, ПО “Кристалл” и другие — росли все. Ценовые причины подъема этого сектора также очевидны: котировки золота на международных рынках в 2016 году вернулись к росту после спада 2013—2015 годов. Отрасль почти всю свою продукцию вывозила: доля экспортных доходов здесь почти 70%.

Хорошие результаты в целом демонстрирует и замыкающая список весомых (более процента рейтинговой выборки) отраслевых групп — сектор деревообработки и бумажной продукции, совокупный рост здесь составил 6,5%. Правда рост этот по сектору распределяется неравномерно: крупнейший игрок здесь — группа “Илим” — закончил 2016 года с небольшим спадом (-1,1%), “хвост” отрасли шёл в разнобой, а главным за подъем оказалась на деле лишь одна структура — группа “Сегежа”. В 2014 году предприятия, составившие эту группу, были куплены АФК “Система”, в следующем 2015 году “Система” утвердила для них масштабную инвестиционную программу, и в 2016 году “Сегежа” очень удачно выступила на международных рынках бумажной продукции и пиломатериалов.

По-прежнему сравнительно недурно обстоят дела у экспортеров угля: в целом по сектору едва заметный спад в 1,2%, что для 2016 года — хороший результат. Почти вся продукция вывозится: в Японию, Китай, Корею и др. страны.

А экспортеры-металлурги по-прежнему чувствуют себя очень неуютно — как черные, так и из сектора цвет.мета — в среднем двузначный спад: мировые рынки металлов спросом до сих пор не блещут. Есть, однако, в металлургической среде одно крупное исключение — производители труб, точнее, Объединенная металлургическая компания и Челябинский трубопрокатный завод. В сентябре 2016 года, напомним, началась отгрузка труб на финский завод в Котке (для бетонирования), которые в дальнейшем пойдут на строительство магистрального газопровода “Северный поток — 2”. Оттого по итогам 2016 года ОМК сумела прирастить экспортную выручку аж на 148% (контракт для “Северного потока — 2” — крупнейший в истории компании) и переместиться в рейтинге со 150 позиции на 82-ю — феноменальный взлет. Результаты ЧТПЗ скромнее, но тоже впечатляют: прирост на 33,4%. Но даже несмотря на эти всплески, черные металлурги продолжают перемещать фокус с внешних на внутренние рынки: доля экспорта в выручке снизилась с 43% в 2015-м до 30% в 2016 году. В цветной металлургии она стабильна — колеблется около 55% в последние годы.

 

Кататься и стрелять

Укрупненный сектор “Машиностроение” обеспечил около 2,5% суммарной экспортной выручки выборки-200 — это на 3,6% ниже результата сектора в 2015 году, что, в сравнении с другими секторами, вполне неплохо. Вспомним, что по результатам прошлогодней волны рейтинга машиностроительная отрасль в совокупности продемонстрировала прирост экспортной выручки на четверть (2015-й к объемам 2014-го) — выдающийся рост, особенно по меркам провального 2015 года. Обеспечили его тогда отечественные оборонщики, в первую очередь “Алмаз-Антей”, прирастивщий свои объемы на невиданные 345% (рекордные поставки радиолокационных комплексов, в основном, за счет расширения на Ближний Восток); “Алмаз-Антей” в плюсе и по итогам 2016-го — 8,5%, и планы у компании, по заверениям руководства, оптимистичные. А вот Рособоронэкспорт, в 2015 году увеличивший зарубежную выручку почти на 60%, по итогам 2016-го показал спад на четверть. В сильном минусе нынче “Тактическое ракетное вооружение” — минус 58%. Зато РСК МиГ, в 2015 году упавшая на 43,2%, по итогам нынешнего роста увеличила иностранные продажи вдвое (начались поставки в Египет: крупный контракт, который загрузит мощности предприятия до 2020 года). Стабильны и хороши дела у “Сухого” — прирост на 40% (+33% год назад) — портфель заказов на истребители Су дифференцирован и пополняется. Здесь, однако, стоит помнить, что производственный цикл создания (и последующей отгрузки) сложного оборудования — превышает календарный год, оттого годовые отчетные показатели могут сильно колебаться, несмотря на стабильную работу предприятий по заключенным международным контрактам.

Заметим, что особенность машиностроительного сектора в целом в том, что он очень разнороден, и результирующие минус 3,6% ни о какой обобщенной тенденции не говорят. С одной стороны, в секторе, помимо магистральной “оборонной” линии, есть и гражданские “взлеты”, в том числе и продолжающиеся: например, “ИРЭ-Полюс” (производство волоконных лазеров) — 45,6% (+56,1% в 2015 году), Камаз — 24% (+64% в 2015-м). Но много и спадов: Объединенная двигателестроительная корпорация (крупнейший производитель в секторе) — минус 11%, , НПК “Технологии машиностроения” — минус 48%, группа ГАЗ — минус 36%.

Несмотря на экспортный успех последних лет, машиностроение остается одной из самых мало ориентированных на экспорт отраслей: по итогам 2016 года лишь около 12%, причем сравнительно невелика доля зарубежной  выручки в доходах даже у завзятых экспортеров-оборонщиков. Единственная серьезно ориентированная на экспорт машиностроительная компания — “ИРЭ-Полюс”, продающая почти всю свою продукцию в Китай, Германию и США.

На один сюжет, связанный с машиностроительной отраслью, хочется обратить внимание отдельно. По итогам 2016 года в числе крупнейших двухсот отечественных экспортеров впервые появилась “Фольксваген групп рус” — еще совсем невысоко (175 позиция в рейтинге), но с очень внушительным приростом в 178%. Завод Фольксваген в России, напомним, был запущен осенью 2007 года в Калужской области, в октябре 2009 года на нем заработало производство полного цикла. Летом 2011 года «ФОЛЬКСВАГЕН Груп Рус» и «Группа ГАЗ» заключили соглашение о контрактной сборке автомобилей Volkswagen и ŠKODA на заводе ГАЗ в Нижнем Новгороде. А в сентябре 2015 года снова в Калуге состоялся запуск отдельного завода по производству бензиновых двигателей MPI объемом 1,6 л.

До 2015-2016 годов компания ориентировалась фактически только на внутренний спрос в России (близость к крупнейшему в стране потребительскому рынку — один из ключевых аргументов в пользу размещения завода под Калугой), осуществляла незначительные поставки в страны СНГ. Но с 2016 года руководство холдинга решило менять прежнюю стратегию: внутренний спрос сжался, но обесценившийся рубль сделал продукцию российского производства привлекательной с ценовой точки зрения на мировых рынках. В результате в 2016 году на экспорт было отправлено уже 10% произведенных в России концерном Volkswagen автомобилей, а в планах на 2017 году значится поставка за рубеж не менее 20% российского выпуска готовых машин. Более того, летом 2017 года стало известно, что завод в Калуге впервые начинает поставки компонентов двигателей из России в Европу (прецедент: прежде двигатели только завозили) — экспорт блоков цилиндров на производственную площадку в Чехии.

Многие эксперты сходятся во мнении, что у отечественного автоэкспорта открывается яркое будущее (и это касается не только Фольксвагена): поставки из России в текущем году могут удвоиться в сравнении с объемами 2016-го и достичь уровня в 110 000 машин; а среднесрочной перспективе вырасти и до 300 000 машин. Однако этот прогноз можно расширить, ведь сборочные производства не только автомобильной отрасли, запущенные транснациональными концернами в расчете на прежний российский спрос, оказались в сравнительно выгодном положении: пересчитываемая в долларовые цены себестоимость производства в России упала, а тратиться на продвижение продукции на “внешних рынках” нет нужды — маркетинг поставлен, логистика давно налажена — остается лишь перенаправить потоки товаров, и все готово для экспортного наступления на новые рынки.

 

Маслопровод

Предприятия пищевой промышленности и АПК “весят” в выборке-200 чуть более двух процентов — немного. Но они демонстрируют очень хороший прирост экспортной выручки (почти 10% к уровню 2015 года), и, на наш взгляд, в отраслевом исчислении именно их рост является самым стабильным и уверенным. Если спуститься на уровень продуктов, то крупнейшими экспортируемыми группами в пищевке являются пшеница и подсолнечное масло. Здесь, правда, стоить оговориться, что экспортом пшеницы из России занимаются, в основном, компании-трейдеры, а методика составления нашего рейтинга концентрируется на компаниях производителях (см. МЕТОДИКУ). Поэтому картина международных поставок зерна в целом по стране отличается от той, что фиксирует наша выборка двухсот крупнейших экспортеров. Заметим, что оринетированность на экспорт компаний-производителей агро- и пищевой продукции в среднем сравнительно невысока — около 20% по итогам 2016 года, а у трейдеров этот показатель составляет почти 100%.

Масличные культуры уже не первый год один из самых рентабельных секторов в отечественной агропромышленности, а теперь — и экспорта: за сезон 2016-2017 годов (в сельском хозяйстве деятельность отмеряют сезонами, а не календарными годами) из России вывезены рекордные 1,7 млн тонн подсолнечного масла, что на 42% больше аналогичного периода сезона-2015/16. По итогам текущего сезона экспорт может впервые в истории страны достичь 2 млн тонн. Совокупный рост экспорта масла у входящих в топ-200 компаний по итогам 2016 года составил около 63% — один из самых динамичных продуктовых сегментов в отечественной корзине международных поставок. В нашей выборке это компании Астон (крупнейший экспортер масла — объем экспорта 595 млн долл., 46 позиция в рейтинге), группа компаний “Эфко”, холдинг “Солнечные продукты”, “Юг Руси” и НМЖК.

Самой успешной на этот поприще, на наш взгляд, сочетая объем продаж и общую динамику, была группа “Эфко”: компания с белгородской пропиской за 2016 год увеличила объем экспорта на 55% (205 млн долларов в 2016 году) и взлетела со 110 позиции в рейтинге на 77-ю — это третий из самых высоких прыжков в первой сотне (после взлета ОМК). Один из секретов успеха “Эфко” — пионерский выход на новые для отечественных аграриев рынки. Взлет 2016 года обеспечили поставки масла в Иран: до осени 2016 года российского масла туда поставлялось немного (в сравнении с импортерами-лидерами Турцией и Египтом), однако сезон осень-16/весна-17 ознаменовался бурным ростом. Всего с сентября-2016 по апрель-17 объем поставок отечественного масла в Иран составил 109 тыс. тонн, 59 из них обеспечила группа “Эфко”. В 2017 году компания начала поставки в Индию (тоже мало освоенный российскими аграриями рынок), куда, по заявлениям руководства, намеревается отгружать до 200 тысяч тонн за сезон. Кроме того, “Эфко” до сих пор остается единственным поставщиком отечественного масла в Судан.

 

Ростки спокойствия

2015 год для отечественных экспортеров был очевидно неудачным: против одной части наших компаний работал обвал цен практически на всех сырьевых рынках, против другой — накал геополитической ситуации, санкции. Оттого показатели деятельности крупнейших экспортеров были очень разнородны — многопроцентные спады с вкраплением звездных скачков. Это говорило если не о панике, то об очень нервозной обстановке среди работающих на внешние рынки отечественных компаний. В 2016 году эта нервозность утихла, компании стали действовать ровнее, спокойнее, началась нормальная системная работа.

Не в первый раз мы говорим о снижении концентрации в выборке крупнейших экспортеров: доля первых компаний в совокупных внешнеторговых доходах снижается, выручка распределяется по выборке равномернее. Но если в предыдущий год этот процесс происходил за счет стремительного спада сырьевой элиты (хотя падали все размерные группы), то в нынешнем году, помимо продолжающегося сжатия доходов первых десяток, наметился рост в “хвосте” рейтингуемой выборки. В целом такой процесс может свидетельствовать об оживлении предпринимательской активности и повышении устойчивости в российской экономике.

Более того, налицо обратная зависимость между степенью передела экспортируемой продукции и позицией компании в таблице. Принимая во внимание рост активности по мере продвижения вниз по таблице, можно усмотреть позитивный сдвиг в отраслевой и продуктовой структуре отечественного экспорта: на мировой рынок поставляется больше отечественной продукции с высокой добавленной стоимостью. Особенно важно, что многие из них наращивают экспорт за счет выхода в неосвоенные прежде страны и регионы. Однако этот сдвиг в настоящее время пребывает лишь в зачатке: удельный вес новых рынков в совокупной экспортной выручке незначителен, а экспортирующие продукцию верхнего передела фирмы, в основном, невелики — мало кто из них дотягивает до попадания в наш рейтинг крупнейших.

 

СПРАВКА-ВРЕЗКА НА ПОДЛОЖКЕ

Заявка на умного

Насколько устойчиво перераспределение экспортной активности от сырьевой элиты к средним компаниям? Стоит взглянуть на один из комплексных индикаторов, отражающих деятельность компаний на зарубежных рынках, — международную патентную активность. Мы рассмотрели число действующих патентов для двухсот крупнейших отечественных экспортеров*, картина однозначная: из 1225 обнаруженных действующих патентов на первые шестьдесят компаний выборки (те самые сдающие в весе первые три дециля) приходится почти тысяча — 81%. Отраслями-лидерами в международном патентовании однозначно являются металлургия и нефтегаз, представленные крупными вертикально интегрированными холдингами: Северсталь, Русал, Газпром, Лукойл, Транснефть, Евраз и др. Динамика массы действующих патентов вполне соответствует ценовой конъюнктуре и объему выручки этих компаний, но с лагом в два-три года: пик объема патентных портфелей отечественных холдингов пришелся на 2012—2015 годы, уже с 2016 года он начал тощать. А вот выявленные нами динамичные компании “второго эшелона” (за давно известными исключениями типа ВСМПО-Ависмы и Уралвагонзавода) международной патентной деятельностью фактически не занимались.

— Конечно, стоить иметь в виду, что в целом динамика патентования и патентная масса у наших компаний как в России, так и зарубежом очень небольшая, если сравнивать с международными холдингами. У наших — десятки, может, сотня-две международных патентов как максимум, у сопоставимых зарубежных компаний — сотни и тысячи патентов. Мы привыкли пренебрежительно говорить про нефтяную иглу, но в нефтяной отрасли достаточно много патентов — и это не соответствует стереотипам о сырьевой отрасли. А вот наши технологичные компании, работающие на зарубежных рынках, должны бы по логике вещей иметь много патентов для защиты своей интеллектоёмкой продукции, однако у них патентов совсем немного. Вообще говоря, если ты серьезно работаешь на зарубежном рынке, там без патентов делать нечего: ни инвестор с тобой серьезно разговаривать не будет, ни с конкурентами совладать не получиться: когда патентуешь свои разработки, тем самым столбишь за собой рынок, — комментирует Дмитрий Шульгин, “Центр интеллектуальной собственности УрФУ”.

Отчасти причину патентной пассивности отечественных технологичных компаний можно усмотреть в том, что некоторые из них не так давно присутствуют зарубежом, как крупные сырьевики. С другой стороны, даже заходить на новый рынок неплохо бы вооружившись патентным щитом, который, в том числе, свидетельствует и о серьезности намерений компании. Дмитрий Шульгин: “Регистрация патента — дело небыстрое. Самое оперативное патентное ведомство — у нас в стране: мы получаем патент на изобретение где-то за два года, в Германии на это потребуется четыре-пять лет, в США — три-пять. К тому же, это недешево: получить и поддерживать один патент, например, в США стоит до 20 тыс. долларов; в Европейских странах затраты примерно такие же. Обычно компании по одному патенту не получают, а сразу формируют портфель, поэтому итоговые суммы получаются довольно большими. Средние компании, которые на зарубежных рынках не очень активно себя ведут или не видят своего долгосрочного присутствия на них, просто так тратить сотни тысяч долларов на патентование не намерены”.

Именно так: если выявленный нами процесс реструктуризации в пулле экспортеров носит системный характер, и пошедшие в рост в 2016 году компании видят свое долгосрочное присутствие на международных рынках, то в ближайшие годы следует ожидать нового всплеска патентной активности — с их стороны. Если же этого не произойдет, то ни о какой системной закрепленности новых экспортеров в международных производственных цепочках говорить не придется, а их рост останется лишь всплеском, спровоцированным валютной и конъюнктурной волатильностью.
Данные предоставлены кафедрой инноватики и интеллектуальной собственности УрФУ, расчет Михаила Вьюхина

 

Черновик статьи «Последний год экспортного спада», «Эксперт» №39 (1045) от 25.09.2017

Реклама