Что любишь: чай или кофе? Часто задаваемый именно в такой форме этот вопрос меня раздражает манипулятивной строгостью разделительного союза. Потому что я люблю и чай, и кофе. Даже больше: эти напитки стали необходимыми спутниками моего дня.

Мы давно планировали капитальный ремонт. А когда наконец решились и съехали, оставив помещение на растерзание строителям, среди немногочисленных вещей первой необходимости, что мы взяли с собой, отправляясь на постой в дружескую квартирку, важное место занимали две двухлитровые стеклянные банки: одна набитая Дянь хуном, вторая — бразильской арабикой.

Чай, как выяснилось за недели странствий, демократичнее и проще в обращении. Я наловчился потреблять его, обходясь одной лишь чашкой: бросаешь в нее щепоть сухого листа, заливаешь кипятком на половину-две трети объема, минутку-другую настаиваешь (можно накрыть блюдцем), затем доливаешь воды и потихоньку пьешь; отпил несколько глотков — долил кипятка, еще отпил — еще долил, и так до тех пор, пока заварка не выдохнется. Известный чайный блоггер Маршал-Н (в оффлайне — ученый-историк и востоковед Лоуренс Чжан) называет такой способ «дедушкиным чаем» (Grandpa’s tea), дедушка у него, замечу, был китайцем.

В фарфоровой чашке не каждый чай хорошо схватывается. Один из моих любимых Чжень Шань Сяо Чжун — ни в какую! Ему, видите ли, чайник подавай, запаривай только крутым кипятком, а иначе не черный чай получишь, а пустую кислятину. Однако Дянь хун прекрасно подошел для таких экспериментов. Вообще, это удивительно универсальный и неприхотливый чай: хочешь заваривать в чашке — пожалуйста, проливами по-китайски — замечательно, настоять в большом чайнике по-европейски — на здоровье! Бодрящий крепкий черный чай вам гарантирован. (Я б, может, кроме Дянь хуна еще чего с собой взял, да все запасы к началу ремонта истощились, а подмога не поспела: заказанная еще в конце января чайная посылка из Юннани встряла на таможне да там и пропала — начался китайский Новый год, и вся Поднебесная вымерла почти на месяц; уж середина марта миновала, а «малого пакета из Китая» все не было).

С кофе оказалось посложнее. В прежних путешествиях я наловчился варить его едва ли не в сковородках: в гестхаусах, съемных квартирах, хостелах набор посуды может оказаться очень куцым. В самом крайнем случай, если под рукой есть только электрочайник, а конфорки нет, можно запарить кофейный порошок в кружке или даже заварочном чайнике. Кощунство, конечно, но без кофе-то какой завтрак? И если приходится опускаться до таких варварских методов, то хорошо бы, чтоб помол был помельче и посвежее.

Место, в которое мы переехали вначале, я разведал заранее: с кофейными принадлежностями там был порядок. В частности обнаружилась распрекрасная советская турка — тяжелая, толстостенной стали, с орнаментальной медной лентой на в меру широких бедрах, с длинной тонкой шеей и узёхоньким горлом. Очень звонкая и отзывчивая: помешиваешь в ней кофе ложечкой, а она бодро и радостно дзинькает.

Случилось, однако, так, что нам пришлось съехать из этой квартиры на пару недель раньше, чем планировали. Так как наш дом все еще был в разобранном состоянии, пришлось скоренько подыскивать новое пристанище. Арендовали.

Утром в новой квартире я не обнаружил кофемолки. О как! Перерыл кухню и комнаты еще раз: ни миксера, ни блендера, ни даже мельничек для перца. Никакой турки тоже не было, нашелся, правда, идеально подходящий для варки кофе на двоих небольшой ковшик. После моих длительных хождений кругами по старой незнакомой квартире, взгляд мой зацепился за маленький котелок из толстого дюралюминия с плоской крышкой. Формой он походил на некогда распространенные на советских кухнях утятницы — емкости для тушения-запекания в духовке, только намного меньше: никакая утка в него не уместилась бы, разве что два-три яйца. Тем лучше для моих целей: из найденыша выйдет неплохая ступка! С «пестиком» проблем не возникло — сначала я опробовал рукоятку скалки, но лучше всего сработала деревянная толкушка для картофельного пюре.

Сколько зерен насыпать в «ступку»? Я привык отмерять кофе уже смолотым, в зернах его объем выглядит совсем иначе. Тут же вспомнился Бетховен, который, по расхожей легенде, на каждую свою чашку педантично отсчитывал по шестьдесят зернышек. Ладно, нам пока симфоний не писать — сыпанул столько, чтоб было удобно растирать, не раскидывая при этом кофе из котелка.

Принялся толочь — вроде поддается. Но вскоре выяснилось, что все не так просто: на пять-семь осколков кофейное полузернышко крошится запросто, но такая фракция все еще слишком велика даже для варки. А чтобы измельчить выход первой стадии до финишных показателей диаметра и однородности частиц, усилий и усердия потребовалось на порядок больше.

Толку́. Нет, это не «Пастораль» — ни ручья, ни грозы; скорее, мне чудится одинокий лагерь в пустыне: шатер, дым от очага струится… Мне вспомнился красочный репортаж о североафриканских кочевниках, в одном из эпизодов которого герои как раз готовили кофе. Мололи-толкли они его точно также в ступке, разве что перед эти еще и обжаривали зерна самостоятельно. Разумеется, никакой я сейчас не Бетховен, а самый настоящий бедуин — мотаюсь со скудным скарбом по адресам в неродном городе, измельчаю кофе овощной толкушкой в старой утятнцице-маломерке…

Минут через пять-семь образы пустыни и венских кофеен улетучились: радость находчивости утихла, рука затекла, процесс экзотического растирания кофе быстро превратился в рутину. Но доделать все же надо.

Может, нам и квартиру нашу когда-нибудь доделают.

Екатеринбург, май-2017

Реклама