Слышал я присказку: если поднимаешься в гору и чист душой, тебя встретит собака-проводник и укажет удобный и безопасный путь.

Тот визит в Грузию мы начали с Гергети и Степанцминды у подножья Казбека, въехав с страну по Военно-грузинской дороге из Владикавказа. В самое первое наше грузинское утро мы собрались подняться к Троицкой церкви — это 2170 метров над уровнем моря, подъем из поселка обычно занимает минут сорок-час, пишут в путеводителях. По склону к храму ведет автомобильная дорога, но она закладывает размашистые петли; для пешего путника она длинновата, и если не боишься при необходимости помогать себе руками в подъеме, то можно взойти по тропинке напрямик.

Мы решили взбираться по тропинке. Однако найти ее начало в поселке оказалась не так-то просто. Мы заплутали: чьи-то лениво огороженные дворы, огороды, загоны для коров — дорожка никак не хотела сворачивать в сторону подъема. И вдруг нам повстречалась собака: средних размеров светленькая дворняжка с черными пятнами, худенькая (видимо, еще щенок), приветливая — ну что, веди! Но пес лишь вился под ногами и показывать дорогу не собирался. Ладно: пойдем сами, если увяжется, значит, в нужную сторону идем. Увязался; скачет вокруг, довольный, хвост кольцом! Вот только заблудились мы окончательно и вышли на какое-то поле-пастбище. Навстречу нам идет дядька средних лет, мы к нему: подскажите, говорим, тропинку на Самебу. Он был хмурый и разговаривал неохотно, однако как выйти на нужную дорожку рассказал дельно и доходчиво. А вот собаку шуганул: то ли нас посчитал недостойными, то ли пса — бесполезным. В результате поднимались мы без эскорта, но больше не плутали.

Следующим нашим восхождением был подъем к «Кресту» из Местии. Этот маршрут потребовал гораздо большего напряжения: в высокогорной Сванетии в мае оказалось холодно, и местами на нашем пути еще лежал снег. Да и расстояние оказалось кратно большим, чем прогулка в Гергети; тут уже никаких автомобильных дорог и близко не было, идти приходилось по тропинке, которая становилась то руслом ручья, то упиралась в плотный влажный сугроб. На дорогу наверх, перекус с видом на долину и спуск мы потратили часов шесть-семь. Ни одного человека и ни одной собаки встречено не было.

Мы спустились, плотно поели, выпили и отдохнули в кафешке на новодельной центральной площади Местии. Поняв, что лимит активностей на день до дна выбран, мы направились в сторону нашего гестхауса. Мы вышли на центральную улицу и услышали странный нестройный топот: свора дворовых собак гнала двух коров. Собаки то отставали от парнокопытных, переходя на рысь, то снова нагоняли их, заставляя жертв пускаться вскачь. Было совершенно очевидно, что это — натуральное издевательство одних животных над другими, и что собаки получают от него исключительное удовольствие.

Несущаяся галопом корова — очень жалкое зрелище. Мне все время казалось, что она либо запнется, либо неудачно ступит и вывихнет колено — и будет очень больно. Ничего подобного, впрочем, не произошло, и двум буренкам удалось оторваться от преследователей. Может, потому, что это были специальные сванские коровы — небольшие и очень умелые в скалолазании: чтобы добывать еду в этих районах, им пришлось научиться скакать по горам пуще коз. Говорят, в советское время умелым скотоводам сванам не раз присылали племенных «равнинных» особей, но ни одна завезенная партия не прижилась — все поразбивались на камнях. Только местные сванские коровы чувствовали себя на скалах уверенно. Но то — горы, а урбанизированные территории чреваты иными опасностями.

 

Перед отъездом из Тбилиси мы решили погулять по Сололакскому хребту и Нарикале. Чтобы успеть до жары, мы вышли с самого утра и направились к станции канатной дороги, которая, как мы рассчитывали, отвезет нас в крепость. Не вышло: канатка, оказывается, открывалась только в одиннадцать, а ждать полтора часа нам совсем не хотелось. Решили топать пешком: перешли реку, преодолели беспокойный перекресток на площади Горгосали, дошли до армянской церкви Святого Георгия. Глянули в карту на предмет достопримечательностей (хотя достаточно было просто головой повертеть): неподалеку располагалась церковь Святого Георгия в Клдисубани (уже православная) и загадочный зороастрийский храм.

На каком-то из поворотов к нам прибилась маленькая пушистая собачонка, она бесстыдно ластилась, а мы всегда рады пообниматься с местной животиной. Втроем мы дошли до православного Георгия, обошли его, держась руками за массивную кладку, но детально рассматривать не стали: предпочли отправиться к первоначальной нашей дестинации, но теперь, так уж и быть, через тот самый храм огнепоклонников. Собака же нашла выставленные сбоку от Георгия чашки с едой и водой, видимо, для кошек и принялась наводить в них порядок, да там и осталась.

Святое место слушателей Заратустры, до которого мы вскоре добрались, оказалось в состоянии глубокой не то заброшенности, не то реставрации, и мы, не останавливаясь около него, начали искать путь наверх к хребту. Снова оказалось непросто: выбранный тротуар становился все у́же и грязнее и вскоре кончился тупиком, а мы уперлись в чью-то калитку. Открылась соседняя: куда идем, спросила женщина в домашнем халате. Мы рассказали — в ответ нам была выдана словесная инструкция, как добраться до цивилизованного подъема к монументу грузинской Родины Матери.

На выходе из тупикового проулка обратно на «широкую» дорогу случилась неожиданная встреча: внизу сидела та самая пушистая дворняжка и терпеливо наблюдала за нашим вынужденным возвращением. «Ну и зачем вы туда ходили?» — будто выражал ее взгляд. Когда мы подошли, она радостно закружилась вокруг ног, часто дыша. «Может, ты отведешь нас к Матери, а?», — обратились мы к собачке — и та с готовностью побежала в верном направлении. Неужели серьезно отведет? Мы неуверенно пошагали за ней.

Пока псина бежала в ту же сторону, что нам сообщили в тупике, мы просто дивились понятливости нашего неожиданного проводника. Но вот случилось расхождение: дорожка с ступенями, о которой нам было сказано, сворачивала налево, собачка же нырнула под поручень и направилась вправо вверх по утоптанной, но все же неофициальной тропинке через кустарник. Мы застыли в задумчивости; заметив, что мы не следуем, животинка остановилась на пригорке, обернулась, со всей очевидностью давая понять, что она нас ждёт, и что вообще она для нас старается, а вовсе не по своим делам прогуливается по склону. Нас вдруг накрыло совершенно сказочным ощущением: махонькая собачонка со всей своей пушистой сознательностью и ответственностью ведет двоих незнакомых взрослых человек на гору. Хотя, чего тут странного: мы — приезжие, туристы, а она — гостеприимная хозяйка, которая знает на этом склоне все пути и тропы. Мы махнули через перила в кусты.

Тропинка вела куда нужно; в финале, перед тем, как вырулить на променад у монумента, ее наклон сделался довольно крутым, собака вскочила по нему легко, а мы чуть замешкались. Наверху, облокотившись на перила, за нами наблюдали две грузинские дамы почтенного возраста, и пока мы преодолевали последний подъем и перебирались через поручень, наша провожатая успела нежно подружиться с ними. «Какая у вас замечательна сообразительная собачка!» — обратилась одна из грузинок сценическим контральто, когда мы наконец поднялись на цивилизованный тротуар. «Это наш экскурсовод!» — отозвались мы. «Экскурсовод» обернулась, пересчитала свою группу, удовлетворилась ее составом и предложила продолжить маршрут к Матери Грузии.

Остромордая, с аккуратными ушками, улыбчивая, открытая, ласковая и невероятно понятливая — пока мы фоткались у ног монумента и лазали по разбросанным развалинам Нарикалы, она терпеливо ждала, улегшись где-нибудь в тени. Порой, мы даже забывали о ней, или думали, что она, исполнив миссию, ушла по своим делам, но не тут-то было: внимательная воспитательница не выпускала нас из поля зрения. Канатная дорога давно уже запустилась, и около станции на горе развернулись несколько торговых тележек. Мы купили какой-то выпечки перекусить, наша четвероногая спутница не проявила к еде никакого интереса. Я отломал от своего лобиани кусок, присел и протянул ей — обнюхала, снова не заинтересовалась, подошла ближе, оперлась передней лапой мне на колено и лизнула меня в лицо.

Она проводила нас вниз почти до площади Горгосали. Перед перекрестком она села на тротуар. Зажегся зеленый, мы перешли улицу, а она осталась сидеть. Мы помахали ей руками — она завиляла в ответ хвостом, а так как сидела, то повозила им по тротуару. «Теперь я точно хочу мороженого», — заключила Тина.

Екатеринбург — Пермь, декабрь 2016

Реклама