Америку я начал открывать со столицы: прилетел в аэропорт им. Дж. Далласа города им. Дж. Вашингтона. За час с небольшим отстоял очередь на границе (это, говорят, очень быстро), получил штамп в паспорт и забрал благополучно долетевшую сумку — за целостность и доставку багажа я переживал больше, чем за пограничный контроль. Разыскал встречающего: так как группа добиралась разными рейсами, нужно было дождаться еще нескольких человек, и я, согласно кивнув, пошел знакомиться с теми коллегами, кто успел прилететь раньше меня. Содержательная беседа не складывалась, кроме вялого краткого самопредставления никому ничего говорить не хотелось: каждый только что пережил трансатлантику, а после такого хочется разве что принять горячий душ, рюмку коньяку и — под одеяло.

Команда в сборе: на мое удивления долетели все запланированные участники и все взятые с собой чемоданы; наконец мы вышли из помещения. Организаторы прислали за нами (микро-)автобус, который для европейского глаза выглядел чудовищно: черный гигант с агрессивной мордой, одновременно похожий и на гроб, и на катафалк. Толщина стали кузова этого бегемота, казалось, не уступала танковой броне; дверца, ведущая в салон, формой и размером — что входная дверь парадной, а устройством — будто от банковского несгораемого шкафа. Такая же вела в расположенную на корме монстра комнату-багажник, куда мы сложили наши чемоданы, и которую с лязгом и грохотом заперли. Вскоре и нас заперли (в салоне), и бегемотище двинулось в сторону города.

Мы ехали молча, разглядывали идеально перпендикулярную архитектуру и предвкушали каждый свой душ/коньяк/одеяло. Прибыли; водитель выпустил нас у входа в отель, а сам принялся парковать неуклюжее черное чудовище. Делал он это долго и муторно: курившие из нас успели зажечь по второй. Наконец двигатель затих, мы сгрудились у багажного отделения, собираясь поскорее забрать поклажу. Хрен: багажную дверь заклинило. Мы даже не сразу осознали этот сюрприз: вслед за водителем каждый подергал массивную рукоятку — дверь как вросла в стальной зад машины. Шофер не стал предпринимать лишних действий: достал телефон, отрапортовал диспетчеру о случившемся, и, не получив в ответ никаких указаний, ушел пить кофе в ближайший Starbukcs. «В Турции ему бы уже морду набили», — негромко сообщил мне стамбульский коллега.

Налегке мы пошли регистрироваться в гостинице. Когда все получили ключи от комнат, сопровождающие составили словесные портреты запертых в заднице бегемота чемоданов, установили взаимно однозначные соответствия этих описаний со схемой нашего расселения и отдали результат на ресепшн, уверив нас, что как только замок на двери вскроют, персонал гостиницы непременно доставит багаж по нужным комнатам. И добавили: давать на чай носильщикам не надо: раз это оплошность со стороны организаторов, то и все расходы по ее ликвидации они берут на себя. Гостеприимно.

Не знаю, набили бы морду водителю этого катафалка в России или нет, но что с доставкой у нас всё не слава богу — это точно. Памятуя о том, я, поднявшись в номер, быстро встал под горячую струю, затем снова оделся и, захватив компьютер, спустился в лобби. Присмирев от цен на крепкий алкоголь в отельном баре, я попросил пива и занялся электронной почтой. Часа через полтора в холл закатили тележку с нашим багажом. Я залпом допил уже не первый стакан, хлопнул крышкой компьютера и ринулся откапывать в топорщившейся колесиками груде свою дорожную сумку (которая оказалась едва ли не самой маленькой среди освобожденных глыб). Не признавая института носильщиков в силу классовых убеждений, я собственноручно притащил багаж в номер. Распотрошил: приготовил наутро туфли, погладил брюки и рубашку. И только после этого залёг под неудобное американское одеяло, не знавшее в своей жизни ни одного пододеяльника.

Екатеринбург, декабрь 2016

Реклама