Рим дышит мощью и витальностью. После музейных городов — Флоренции, Венеции — его энергетика нас сшибала с ног и подбрасывала в воздух. Мы приехали на Термини в середине дня, потолкались в переполненных трамваях, случайно разделились и, нанервничавшись, снова воссоединились; заселились на съемную квартиру, наскоро пообедали и пошли прогуляться. Театр Марцелла, Капитолийский холм, площадь Венеции, Витториано — вот, пожалуй, и все, что мы обошли в тот вечер. Но и этого было предостаточно, чтоб крышу рвало от эмоций и впечатлений.

За ужином я слегка перебрал с алкоголем. Когда семейная трапеза под чтение мной любимых стихов и всеобщее припоминание курьезов из нашего с сестрой раннего детства подошла к концу, и родители стали готовиться ко сну, я понял, что нужно бы пройтись: повыветрить лишний градус и успокоить чувства. Сестра поддакнула с готовностью присоединиться. За окном шёл сильнейший ливень, но нас это лишь раззадоривало. Я накинул непромокаемый дождевик, закатал штанины, а обуться решил в резиновые шлепки-вьетнамки. Сестра усмехнулась моей инициативе, отметила некоторую ее разумность, но сама надела кроссовки (для которых предстоящая прогулка стала последней).

Ночь, темень, дождь стеной и никого вокруг. По ставшим ручьями улочкам Трастевере мы дошли до набережной, спустились к самой реке и пошли вдоль воды, громко болтая. Около моста мы наткнулись на странную женщину средних лет: она повесила сумку и пакет на строительное заграждение (часть дороги была перекопана и отделена от прохожей половины оранжевым пластиковым заборчиком) и задумчиво стояла под дождем, повернувшись лицом к реке. Лица ее под капюшоном я, впрочем, не увидел. Мы хором сказали «Пардон!» и, не сбавляя скорого шага, нырнули мимо нее под мост. Однако пройдя метров триста, мы уткнулись в оранжевое заграждение, которое стояло уже не вдоль, но поперек пути — официально дорога была закрыта на ремонт. А лезть под запрещающий знак в строительную грязюку обутым в сырые вьетнамки я совсем не хотел. Мы ругнулись, развернулись и пошли обратно. Отвесив на обратном пути странной женщине еще по пардону, мы поднялись наверх — на мост.

Мы еще долго гуляли и много болтали: о неизбежном одиночестве в неродном городе (да и родном тоже), о встречах, разлуках и разрывах. Ливень никак не унимался, и частенько мы топали по щиколотку в воде. Перейдя на правый берег, мы долго шли по набережной Лунготевере в обратном прежнему направлении, затем вернулись на западный берег и, заложив немалый крюк по району, вернулись домой. По приходе сестра принялась устраивать реанимационные процедуры кроссовкам (все тщетно, как показало утро), а я просто сполоснул под струей неподведшие шлепки и рухнул спать на свой матрас. К утру я уже неплохо подзабыл, что за стихи читал за ужином и о ком мы откровенничали с сестрой под дождем, но странную женщину под мостом отчетливо помню до сих пор.

Пермь, декабрь 2016

Реклама