Однажды смерть опередила меня.

Она всегда догоняет, понимаю, но лихо вырваться вперед — это был удар. Как?!? Да ну!!! Да не может быть! Да бросьте! Господи, что же такое творится?.. Говорят, что после спонтанного отрицания следует осознание невосполнимости потери, но не в моем случае — в повседневной жизни я никого не потерял.

У меня не было Учителей. Преподы, училки, репетиторы, даже научрук случался, но так, чтоб с большо буквы — не-а. (Есть, слава богу, родители, мои воспитатели, но они никогда не учительствовали — прочувствуйте разницу). А хотелось. Его я мог представить в этой роли. И даже лелеял надежду, что (а почему нет?) это случится на самом деле.

Мы были едва знакомы лично. В основном, я по-журналистски обращался за комментариями, консультациями. Как-то раз он приехал на нашу большую конференцию, и пару вечеров я мог чокаться с ним стаканами с виски. Тогда, прощаясь, он широким жестом салютанул, крепко сжал мне руку и восклицательно произнес мое имя. А я почему-то уронил взгляд. На следующий понедельник, когда в редакции разбирали фотки с мероприятия и отбирали кадры для публикаций, коллега вдруг прокомментировала снимок за кафедрой: «Глеба, а ты, когда состаришься, таким же будешь?»

Вот, собственно, и всё. Потом мы еще немного переписывались, а через полгода его не стало: Вячеслав Леонидович Глазычев умер 5 июня 2012 года. Вечная память.

Екатеринбург, июнь 2016

Реклама