Я ходил вокруг Галереи Уффици двое суток. Я высматривал момент, когда поток посетителей хоть на чуточку схлынет, и можно будет ознакомиться с программными шедеврами классиков Возрождения в более-менее приватной обстановке. Но вооружённые справочниками «Вся Италия за три дня» и одетые в изобилующую карманами и застёжками походную одежду престарелые туристы со всех концов света шли стройными цепями. Слабого звена никак не просматривалось.

На третий день я отважился на штурм, и начал его с самого открытия галереи — в 8:15 утра. Чуда не произошло: толпа полноводности не растеряла. Добавьте к этому «неочевидность» итальянской навигации, и поймёте, почему мне плоховато удавалось погружаться в мир искусства в тот день. Хуже всего — в зале Боттичелли; к превеликому сожалению, я вышел с ощущением, что и «Рождение Венеры», и «Весна» в пышущих типографской краской альбомах выглядят куда привлекательней, чем в кишащем экскурсантами зале. А раздел с Джотто и вовсе был закрыт на реконструкцию, что подточило моё настроение с самого начала пребывания в музее. Разве что творениями бунтаря Караваджо и милахи Санти удалось полюбоваться вдоволь: они размещаются в последней четверти Уффици, и бездумно бредущие по порядку через все закоулки галереи «путешественники» к этому моменту, как правило, уже выдыхаются. Видать, не спасает даже супердышащая треккинговая обувь на армированной подошве.

Я долго ещё плевался ядом в тот день, но в какой-то момент одумался: ведь картина Боттичелли не становится хуже оттого, что на неё пялится куча народу. Если можно так сказать, её прекрасность не истощается ни от числа одновременных, ни последовательных просмотров. Значит, это моя вина, что я не сумел в неё вжиться, что не смог разделить радость (хоть она и неисчерпаема!) проникновения в картину с окружающими, пытался обособиться, хотел всё забрать себе. Это обычный эгоизм. И он следствие нищеты.

Когда я это понял, то вспомнил мавров из известного эпизода в «Планете людей» Сент-Экзюпери:

Месяцем раньше им устроили прогулку по Савойе. Провожатый привел их к водопаду; точно витая колонна, стоял водопад, оглушая тяжким грохотом.

— Отведайте-ка,— сказал им провожатый.
Это была настоящая пресная вода. Вода! Здесь, в пустыне, не один день добираешься до ближайшего колодца и, если посчастливится его найти, еще не один час роешься в засыпавшем его песке, пока утолишь жажду мутной жижей, которая отдает верблюжьей мочой. Вода! В Кап-Джуби, в Сиснеросе, в Порт-Этьене темнокожие ребятишки выпрашивают не монетку — с консервной банкой в руках они выпрашивают воду:
— Дай попить, дай…
— Дам, если будешь слушаться.

Вода дороже золота, малая капля воды высекает из песка зеленую искру-былинку. Если где-нибудь в Сахаре прольется дождь, вся она приходит в движение. Племена переселяются за триста километров — туда, где теперь вырастет трава… Вода — она дается так скупо, за десять лет в Порт-Этьене не упало ни капли дождя, а тут с шумом выливаются понапрасну, как из пробитой цистерны, все воды мира.

— Нам пора,— говорил провожатый. Они словно окаменели.
— Не мешай…
И замолкали, и серьезно, безмолвно созерцали это нескончаемое торжественное таинство. Здесь из чрева горы вырывалась жизнь, живая кровь, без которой нет человека. Столько ее изливалось за одну секунду,— можно бы воскресить все караваны, что, опьянев от жажды, канули навеки в бездны солончаков и миражей. Перед ними предстал сам бог, и не могли они от него уйти. Бог разверз хляби, являя свое могущество, и три мавра застыли на месте.
— Неужели вы не насмотрелись? Пойдемте…
— Надо подождать.
— Чего ждать?
— Пока вода кончится.

Они хотели дождаться часа, когда бог устанет от собственного сумасбродства. Он скоро опомнится, он скупой.
— Да ведь эта вода течет уже тысячу лет!..
— Знаешь… ваш французский бог… он куда милостивей к французам, чем бог мавров к маврам.

Это всё от нищеты. От нищеты азиаты пытаются запечатлеть на камеру каждое второе мгновение поездки. От нищеты престарелые немцы дотошно крыжат в своих поминальничках освоенные с крыши экскурсионного автобуса достопримечательности. От нищеты вываливают русские в итальянских аэропортах тюки с купленной одеждой для возврата НДС…

А Флошечка — она щедрая.

Сентябрь 2014

Реклама