За 700 километров до города на небе под нами потянулся плотный сугроб низких туч. Через час самолёт стал снижаться, буравя эту водянистую толщу, чтобы разродиться летевшими в рассветной стратосфере из жаркого Стамбула пассажирами в угрюмое уральское утро. В момент, когда борт наконец прорвался сквозь концентрированную дождевую кашу, а в серых сумерках проступили очертания измученного непрекращающейся измороcью ландшафта, я понял, что вернулся домой.

К тому моменту мой день уже был насыщен двухчасовой поездкой в автобусе по жаркой грузинской дороге; трёхчасовым ожиданием посадки в небольшом тбилисском аэропорту (вокзал был свежевыстроенным, и казалось, что аэропортовые служащие ещё не до конца разобрались, как с ним управляться); почти трёхчасовым перелётом, смягчённым сытным перекусом со стаканом слабосолёного айрана; пятичасовой маятой в стамбульском мультирасовом хабе имени отца всех турков; четырьмя часами второго перелёта, проходившего в гораздо более стеснённых кресельных условиях, чем первый, оттого востребовавшего к подававшемуся обеду уже не айрана, а кислого белого вина.

Однако я не назову своё состояние ровно дорожным на протяжении всего описанного трансфера. Я, что называется, пришёл в себя лишь в середине первого перелёта. До того моё сознание всё ещё пережёвывало впечатления от предшествовавшей долгому возвращению насыщенной программы грузинского визита — голова была в прошлом. А как только в небе над Екатеринбургом я осознал, что возвращаюсь, рассудок тотчас же поспешил устраивать будущее. Но дорога — это состояние, в котором я пребывал в тот длинный день между этими двумя временны́ми отметинами, осознавая себя лишь здесь и сейчас.

Оттеняется это состояние здесь-и-сейчас ещё и тем, что ты находишься как бы вне времени и пространства. И не в метафизическом смысле, а в бытовом: организм живёт по часовому поясу места вылета, стыковочный аэропорт строит расписание по своей территориальной таймзоне, а прилетать тебе светит вообще в новый день, в то время как в своей голове ты прежний никак не закроешь. При этом всё действие происходит в некоем бюрократическом транзитном пространстве, погранично-таможенными силами исключённом из территориальных границ национальных государств. Добавляем к описанному однородные по всей планете кондиционированные авиаинтерьеры и получаем аналог известного эксперимента с сенсорной изоляцией.

И, в общем, я не прочь отдаваться этой принудительной медитации почаще.

Июль 2014

Реклама